21.08.2026 12:25
Врачи отказались оперировать грязную цыганку, а когда молодая хирург спасла ей жизнь — та открыла правду, от которой Вал
Врачи отказались оперировать грязную цыганку, а когда молодая хирург спасла ей жизнь — та открыла правду, от которой Валентина лишилась дара
— Валентина Сергеевна, там в приёмном покое... — начала санитарка Марина Григорьевна и растерянно махнула рукой.
— Что там? — Валя нахмурилась.
— Даже не знаю, как вам объяснить. В общем, там пациент. Похоже, тяжёлый. Ну, с улицы — грязь, вонь, всё как обычно.
— Марина Григорьевна, говорите уже по делу.
— А я сегодня по отделению, а не там. Что случилось-то?
Валя состроила строгое лицо, насколько могла. Диплом она получила всего три года назад, а в этой больнице отработала год. Была самой молодой — не только среди хирургов, но и вообще среди всего врачебного состава. Но в больнице её уважали. Как говорил главврач: «Есть хорошие врачи, а есть врачи от Бога». Валя была именно из вторых. Она бралась за операции любой сложности и всегда проводила их на самом высшем уровне.
— В общем, наши никто не хочет за неё браться. Михаил Николаевич сказал, что это не его профиль. Анна Гавриловна сказала, что руки марать не будет. Всё равно без толку. В общем, вот так.
— Идёмте, — Валя сорвалась с места.
Она знала, что доктора, которые давно тут работали, любили спихивать друг на друга таких пациентов. Однажды, правда, было это ещё до того, как Валентина сюда пришла. Пока они так делали, пациент, не дождавшись помощи, умер. Были, конечно, разбирательства, но так как он был бездомным, никто особо по шапке не получил. Получалось, что человеческая жизнь здесь ценилась, но, правда, не всякая.
Валя могла по праву собой гордиться. Начиная с самых маленьких лет, она боролась. Боролась за своё место под солнцем — сначала в детском доме, за право жить без тумаков; потом в школе, за право получать хорошие отметки, как все нормальные дети; потом при поступлении в институт — за свою маленькую квартирку; да и постоянно за что-то. Ведь никто не верит, что сирота-детдомовка без роду, без племени может чего-то вообще добиться в этой жизни. Валя грызла эту самую жизнь зубами — и даже не потому, чтобы чего-то добиться, а чтобы забыть боль, чтобы перестать ненавидеть и чтобы отвлечься.
— Валентина Сергеевна, там в приёмном покое... — начала санитарка Марина Григорьевна и растерянно махнула рукой.
— Что там? — Валя нахмурилась.
— Даже не знаю, как вам объяснить. В общем, там пациент. Похоже, тяжёлый. Ну, с улицы — грязь, вонь, всё как обычно.
— Марина Григорьевна, говорите уже по делу.
— А я сегодня по отделению, а не там. Что случилось-то?
Валя состроила строгое лицо, насколько могла. Диплом она получила всего три года назад, а в этой больнице отработала год. Была самой молодой — не только среди хирургов, но и вообще среди всего врачебного состава. Но в больнице её уважали. Как говорил главврач: «Есть хорошие врачи, а есть врачи от Бога». Валя была именно из вторых. Она бралась за операции любой сложности и всегда проводила их на самом высшем уровне.
— В общем, наши никто не хочет за неё браться. Михаил Николаевич сказал, что это не его профиль. Анна Гавриловна сказала, что руки марать не будет. Всё равно без толку. В общем, вот так.
— Идёмте, — Валя сорвалась с места.
Она знала, что доктора, которые давно тут работали, любили спихивать друг на друга таких пациентов. Однажды, правда, было это ещё до того, как Валентина сюда пришла. Пока они так делали, пациент, не дождавшись помощи, умер. Были, конечно, разбирательства, но так как он был бездомным, никто особо по шапке не получил. Получалось, что человеческая жизнь здесь ценилась, но, правда, не всякая.
Валя могла по праву собой гордиться. Начиная с самых маленьких лет, она боролась. Боролась за своё место под солнцем — сначала в детском доме, за право жить без тумаков; потом в школе, за право получать хорошие отметки, как все нормальные дети; потом при поступлении в институт — за свою маленькую квартирку; да и постоянно за что-то. Ведь никто не верит, что сирота-детдомовка без роду, без племени может чего-то вообще добиться в этой жизни. Валя грызла эту самую жизнь зубами — и даже не потому, чтобы чего-то добиться, а чтобы забыть боль, чтобы перестать ненавидеть и чтобы отвлечься.