В детстве я ужасно не любила колготы.

В детстве я ужасно не любила колготы. Вот те самые в рубчик.

Две полоски сзади, одна спереди. Почему-то колготы никто никогда не дотягивал до нужного места. И если юбка задиралась, было видно, как две полоски провисают. Что хранил в себе этот провисающий пузырь, в нашем раннем детстве, было главной вариативной загадкой для всех родителей.

Вот летом хорошо. Летом колготки не нужны, но так вышло, что я полюбила Илюшу Файзулина осенью. Любовь всегда приходит не вовремя…
У Илюши были кудри и французская фамилия, которая позже в школе оказалась татарской. Мне нравилась его мягкая буква «р». Даже когда он говорил: «дурра придурррачная», это звучало мило, словно его вынуждают ругаться, а он сопротивляется. И вот эта борьба и непреклонность выдавали в Илье большое геройство.
Ещё у моего избранника слегка косил глаз. Но воспитатель нам всем сказала, что глаз не косит, а это такая загадочная поволОка.
А шкафчик… У Ильи на шкафчике был нарисован трактор. Трактор — это про мужество. Все женщины об этом знают.
Итак, было решено — влюбиться!

Если Файзулин не приходил в садик, мой пузырь на колготах болтался на уровне колен. Но когда он был в группе… Я тянула их до треска, до боли, со всей силы своей любви.
Ведь этот пузырь — самое неэстетичное в жизни каждой девочки.
Вот у принцессы в «Бременских музыкантах» был сзади пузырь? Если вы не присматривались, я скажу вам, что нет!
А у Мэри Поппинс?
Вы видели у Мэри, когда она танцует, висящие между ногами колготы?? Нет!

Мне нужно было проявляться. Показать Илюше, что я тоже вся противоречивая и загадочная.
У нас в садике были двухъярусные кровати. Я закидывала одну ногу на лестничную перекладину, а другую устремляла вниз. Колготы красиво натягивались, получался шпагат в полёте.
Да, мне было чем восхитить общественность.
Висела так врастопырку, пока Файзулин не посмотрит.
А так как у Илюши глаз с поволОкой, было непонятно, когда он уже посмотрел. Я и висела пока не слышала: «дурра придуррачная», — и уже тогда счастливая отправлялась на послеобеденный сон.
«Почти влюбился», — думала я, улыбаясь в подушку.

И всё же мне пришлось его разлюбить.
Помню, стояло туманное утро. Я ждала Илью. Но уже тогда понимала, что от мужчин нужно скрывать свои чувства. Поэтому я просто незаметно стояла у шкафчика с трактором.

Они влетели с его бабушкой внезапно. Бабушка торопилась, быстро сорвала с Ильи штаны… И оказалось, что у него там висят колготки! Всё это время, у него под шортами были висящие колготки…
А на колготках пузырь, не только сзади, но и спереди!
Спереди пузырь! Вы видели у трубадура из «Бременских музыкантов» спереди пузырь?! Если вы не присматривались, я скажу, что его там нет!

Теперь даже если бы Файзулин повис в шпагате, смотрел глазом с поволОкой и кричал мягкой «р» слово «трррактор»… Ничто! Ничто не могло воскресить моих чувств.

Стояло туманное утро…
Это был крах.
Крах моей любви.