Сгинула.

Сгинула.

Словно и не было никогда.

Время шло. Люди стали забывать о Анисье и Алексее.

Жизнь заполнилась другими событиями. Более важными и весомыми на тот момент.

В семье Еремея и Дарьи тоже произошли изменения.

Мария, вторая их дочь, вышла замуж и уже успела произвести на свет долгожданного наследника. Внука Матвея.

Еремей в мальчике души не чаял. Словно видел в нём такого долгожданного, но так и нераждённого сына.

Дарья за эти годы как-то постарела. Осунулась.

Если люди забыли о Анисье, то мать вспоминала потерянную дочь каждый день. Вспоминала и украдкой плакала. Всё так же боясь показать слёзы при муже.

У них в семье на воспоминания об Анисье было наложено табу, которое никто не смел нарушить.

Сам Еремей о дочери не заговорил ни разу, а что было у него в душе знал один лишь Бог.

Так и жили. Пока однажды не случился один случай, который перевернул жизнь этой семьи с ног на голову.

В тот день пригрело весеннее солнышко и Еремей целый день возился во дворе, подготавливаясь к будущей посевной.
Проверял инвентарь, смотрел, что нужно подделать, а что и заменить.

Стук в ворота отвлёк его от важных дел.

Нахмурившись, Еремей пошёл встречать незванных гостей и, к своему удивлению, увидел за воротами неизвестную ему старушку.

Еремей долго стоял за воротами и разговаривал с неизвестной гостьей, потом оставив старушку за воротами, зашёл в дом и стал куда-то собираться.

Дарье приказал собрать узелок с едой дня на два. Съесного указал положить на двух человек.

Дарья сделала всё как приказал муж. Её подзужевало спросить у него, что да как, но она отлично знала, что скорее всего Еремей просто промолчит, а может и вовсе прикрикнуть, чтобы не лезла не в свои дела.

Так, что Дарья решила промолчать рассудив, что если муж захочет то расскажет сам.

Еремей быстро собрался, а вскоре они вместе с неизвестной старушкой уже шли в сторону леса...

Еремей вернулся только через три дня. Да не один.

На его крепких руках спала маленькая, светловолосая девчушка лет пяти.

Ничего не объясняя он прошёл в дом и положил девочку на кровать.

Устало и как-то отрешённо он кивнул на девочку и сказал изумлённой Дарье.

- Это Настя. Умой, переодень, да покорми как проснётся.

Дарья не выдержав неизвестности, спросила у мужа.

- Чья девчонка-то, Еремей?

Еремей посмотрел на жену и усмехнулся.

- Ничья, Дарья. Была ничья, теперича наша.

С этими словами Еремей вышел из дома, а вскоре проснулась Настя и видимо напугавшись неизвестной обстановки, заплакала.

Дарья подошла к девочке и вдруг её словно окатили ушатом холодной воды.

На неё смотрели глаза её дочери.

Небесно-голубые, бездонные глаза Анисьи...

Еле дождавшись мужа домой, Дарья с несвойственной ей смелостью, спросила у мужа.

- Вот, что, Еремей. Как я погляжу девочка нам не чужая. Я своё, родное за версту чую, а тут и чуйка не нужна. Признавайся, Еремей. Чья Настя дочь?

Как ни странно, но Еремей ни отдёрнул жену, ни накричал на неё. Он устало сел на стул и просто сказал.

- Внучка это наша, Дарья. Анисьи дочка.

Дарья знала, что услышит именно это, но всё равно для неё это была ошеломляющая новость.

Немного помолчав Еремей стал рассказывать.

Та бабушка, что приходила к ним была из дальней деревни. Именно туда смогла дойти Анисья, когда ушла из дома.

Её обессиленную и измождённую привела в свой дом баба Глаша.

Жалко ей стало неизвестную, молодую девчонку. Решила она, что Анисья сирота.

Анисья её не переубеждала. Так и сказала, что, мол, да сирота. Нет у неё ни родных, ни близких.

Бабушка девушку пожалела, оставила у себя. Только выяснилось через несколько месяцев, что Анисья ждёт ребёночка.

Баба Глаша, когда узнала эту новость, даже не подумала выгнать Анисью. На людей и на то, что они говорят ей было всё равно. Всё стыдное, что можно было пережить она уже пережила, а на остальное хоть трава не расти.Тем более, что Анисья была очень хорошей и трудолюбивой.

Никакой работы не боялась. Всё в её руках спорилось.

Так и зажили баба Глаша и