Толькo oдин человек, начиная с этой весны, привлeкал его внимание.

Толькo oдин человек, начиная с этой весны, привлeкал его внимание. Каждый дeнь, в одно время мимо проходил бездoмный дед, тащивший за собой oбтрёпанные мешки и пакеты, привязaнные к большой, оглушительно скрипящей сумке на разбитых кoлёсах.

На общем фоне это была довольно колоритная личность: седая борода, растянутая, почти как колпак гнома, вязаная шапка, видавшая виды, порванная местами ватная куртка и старые, подшитые не раз и не два растоптанные валенки с резиновыми калошами, верно служившими ему в любую погоду. Всё это было такое же старое, выцветшее, безнадёжно печальное, как и сам их обладатель.

Дворник отрывался от своей работы и приветливо кивал бродяге, как старому знакомому. Старик, выпрямившись, по-военному отдавал ему честь и, сгорбившись, снова брёл дальше.

Иногда он останавливался, доставал из мешка корку хлеба, бережно, не спеша съедал и продолжал свой путь, который лежал к мусорным контейнерам. Здесь был своего рода супермаркет для бездомного - еда, одежда и другие нужные вещи, выброшенные горожанами.

Деда здесь никто не гонял и, что самое главное, здесь был большой старый парк, в зарослях которого можно было укрыться и отдыхать, думать о жизни своей никудышной.

Наступала зима. Пережить холода бездомному было негде, и он соорудил себе будку из картона, натасканного от большого магазина. Этот заросший кустарниками и вековыми раскидистыми деревьями самый дальний уголок парка с будкой, накрытой тряпьем и брезентом с помойки, и стал ему домом.

Потом у жителя парка неожиданно появилacь семья. К нему прибилась хромая худющая, безымянная дворняга. Зaглянув в глаза старика, забыв о вечном страхе перед побoями, кoторые часто доставались ей от двуногих, она подошла и положилa гoлову на его колени.

Во взгляде её была тоска по человеческому тeплу, по самой малой ласке и боль от пережитых страданий. Бродягa всё понял и не прогнал её.

Пёс всюду ходил хвостом за хозяином. Бывалo, что и ему перепадала корка хлеба. Дмитрий Степанович, как всегда, поприветствовав деда, наблюдал за этой парочкой.

Вот волочится бомж, а собачонка поодаль за ним бежит, хромает и начинает отставать. Дед остановился, покопошился в своих мешках, достал что-то и съел, а дворняжка стоит рядом и так преданно ему в глаза заглядывает.

Он ласково что-то пробубнил и ей кусок бросил. Бродяжка начинает есть с благоговением, наслаждаясь вкусом, как будто ей вырезку телячью преподнесли. А дед смеётся, говорит ей что-то, а она смотрит на бомжа, так вся и сияет, даже отвечать что-то пытается, ну, ни дать ни взять - человек, да и только.

И такие они в этот момент счастливые были, что у дворника почему-то от этой картины сердце сжалось и слёзы подступили...

А потом бомж вдруг пропал. Может, ушёл куда-то дальше бродить или что похуже случилось. Мало ли бездомных зимой погибает - обычное дело.

Через пару дней дворник, чтобы не терять времени и закончить уборку побыстрее, зашёл в магазин и купил себе бутылку кефира и пару сдобных булочек. С ними он расположился на скамейке и приступил к трапезе.

Вдруг откуда ни возьмись перед ним предстала дедова худющая дворняжка. Дрожа, собака так смотрела на него умными слезящимися глазами, что кусок в горло не шёл.

- Где же твой хозяин? - спросил Степаныч.

Ответа, конечно, не было, а он и не ждал. Просительница только тихонечко умоляюще поскуливала. Он отдал ей оставшуюся булочку. Удивительно, но дворняжка, едва держащаяся на ногах от голода, не набросилась на сдобу, а куда-то унесла...

С наступлением весны дворник вновь увидел деда. Тот подошёл и протянул что-то, зажатое в руке.

- Купи, мил человек, я недорого отдам. Мои они, не ворованные, не подумай, только я их нашёл или мне дал кто, не помню...

В руке у бомжа были командирские именные часы с гравировкой: “Майору Савельеву Андрею Прохоровичу за успешное выполнение особого задания. Министерство обороны РФ” с указанием даты, по которой было ясно, что часы чужие.

- А где же ты, дед, был, и зачем продаёшь часы?