- Все, Боря, все!

- Все, Боря, все! – улыбался тот. – Последний мой рейс. И в самом деле сердце пошаливать стало. Хорошо, что тебя встретил, да еще с сыном!

- Опять, гляжу, хвостатый напарник с тобой. Где старый Матроскин? На печи, наверное, отдыхает, сметаны отведав?

- Отъездил свое Матроскин. – Горько вздохнул старый водитель. – Упокоился в лесочке, под Самарой. До последнего меня одного в поездки не отпускал. Теперь вот Курсант со мной…

За накрытым складным столом их было шестеро, не считая котенка, который наотрез отказался бегать на воле и устроился на коленях хозяина. Водители с удовольствием хлебали наваристый суп – произведение дяди Федора, посмеиваясь, рассказывали шоферские байки, обсуждали проблемы с техникой. Кто-то из молодых поставил на стол бутылку водки, но дядя Федор так рыкнул на него, а мужики так осуждающе взглянули, что тот поспешил спрятать ее подальше.

- Ты, милок - дальнобойщик. – Примирительным тоном сказал ему дядя Федор. – За твоей спиной – двадцать пять тонн! Да тягач – пятнадцать! А перед тобой – вся страна, люди, а главное – дети! Порой, доля секунды решает все, а ты…

Сказано это было негромко, но никто не перебил, не оборвал речь старого шофера, потому что это были правильные слова. Даже Женька, которого не касалось сказанное, почувствовал непоколебимую правоту простых фраз и запомнил их. Навсегда.

Утром дядя Федор выехал со стоянки первым, когда водители только просыпались. Через некоторое время Борис с Женькой тоже выехали на трассу и покатили своим путем. Через пару десятков километров они увидели большегруз дяди Федора, стоящий на обочине с включенными аварийными сигналами. Позади него – машина дорожной автоинспекции покручивала проблесковыми маячками. Борис осторожно съехал на обочину, остановился и заглушив двигатель, бегом кинулся к месту происшествия.

- Ничего страшного! – замахал руками молоденький лейтенант. Плохо стало водителю. Скорую уже вызвали.

- Мне б увидеть его. – Попросил Борис.

Лейтенант взглянул на Бориса, на Женьку:

- Давайте. Только быстро! Иначе влетит за остановку на обочине и вам и мне…

Дядя Федор был еще в кабине и тяжело дышал, прижав руку к груди:

- А-а-а, Борис… - узнал он. – И Женька… Женька, возьми моего Курсанта хвостатого, он здесь где-то, в кабине. Сердце у тебя доброе, позаботься о нем.

- А вы? – тихо спросил Женька.

- А я, похоже, отъездил свое. Здесь заканчивается моя трасса…

Подъехала карета «скорой помощи», дядю Федора на носилках перенесли в медицинский отсек, и она, взвыв сиреной и засверкав маячками умчалась к ближайшему городу.

До дома оставалось совсем немного – километров сорок. Борис вел большегруз в колонне из трех таких же автопоездов. На коленях Женьки, свернувшись в клубочек, тихо мурлыкал Курсант – котенок дяди Федора. Внезапно он поднял ушастую головку, взглянул на Женьку и вопросительно мяукнул. И тут же впередиидущий большегруз замигал аварийной сигнализацией и съехал на обочину. Тот же маневр повторили два следом идущих транспорта. Тишину трассы прорезали сигналы тягачей. Не замолкали они даже, когда рядом остановилась машина дорожной патрульной службы. Полицейский в форме, размахивая полосатым жезлом и что-то крича, подбежал к кабине большегруза – первого в колонне. Шофер, не переставая сигналить, что-то ответил ему. Полицейский, кивнув, уже не торопясь сел в патрульную машину и… Нажал сигнал клаксона!..

- Нет больше дяди Федора. – Сказал Борис, когда вновь воцарилась тишина. – Ведущему по рации передали. По всей стране передали. По всем дорогам сейчас водилы отдают ему последний салют. Вот так-то, сынок…

Женька с удивлением и даже с некоторым испугом смотрел, как отец, не стесняясь, стер с лица слезу и включив передачу, выехал на трассу. Курсант больше не спал и не мигая смотрел на ленту дороги.

- Папа, чем он был знаменит – дядя Федор, что по всей стране ему салют?