Не ешь этот торт!

Не ешь этот торт! Я видела как бабушка что-то в него добавляла - прошептала маленькая девочка. Аня замерла от страха и дала торт собаке, но вдруг свекровь закричала...

Стол для торжества был сервирован с особым вниманием к деталям. Ослепительно белая скатерть, бокалы из тончайшего стекла, посеребренные столовые приборы, извлеченные Тамарой Степановной из старинного шкафа специально ко дню рождения жены сына. А именинница, Аня, занимала почетное место во главе стола, смущенно улыбаясь под оценивающими взглядами собравшихся родственников. Супруг, Сергей, ободряюще коснулся ее плеча. Однако этот жест, призванный вселить уверенность, лишь усилил ее внутреннее беспокойство.

На праздничном торте горели свечи, их было тридцать две. Слабые огоньки отбрасывали причудливые тени на лица приглашенных. Тамара Степановна хлопотала вокруг стола, поправляя положение салфеток и перемещая блюда. «Все должно быть безупречно», – повторяла она, словно заговор, хотя никто не придавал значения незначительным изменениям в сервировке.

Восьмилетняя Лиза, дочка близкой подруги Ани, вертелась около виновницы торжества, постоянно дергая ее за рукав. Неожиданно девочка приблизилась к самому уху Ани и прошептала: «Тетя Аня, а бабушка что-то делала с тортом на кухне. Я наблюдала, как она добавляла что-то из маленькой бутылочки». Аня похолодела, ощутив, как по спине пробежал озноб. Она перевела взгляд на свекровь, которая расставляла чашки для чая, тихо напевая что-то.

Тамара Степановна заметила ее взгляд и одарила улыбкой. Слишком широкой, неестественно натянутой. «Предлагаю начать», – провозгласила свекровь, хлопнув в ладоши. «Вначале тост за нашу любимую Анечку, а затем торт. Я приготовила его сама по особому рецепту». Гости оживились, поднимая свои бокалы. Аня машинально улыбалась в ответ на поздравления, однако внутри нарастала тревога. Она вспомнила, как несколько месяцев назад Тамара Степановна активно интересовалась ее планами относительно второго ребенка, и с каким неодобрением покачивала головой, узнав, что Аня пока не готова.

Лиза не переставала крутиться рядом, открыто наблюдая за свекровью. «А еще она шептала какие-то слова, – добавила девочка». Аня почувствовала, как тошнота подступает к горлу. Она посмотрела на мужа. Он был увлечен беседой с родственниками, не замечая состояния Ани.

В помещении стало нечем дышать. Яркие гирлянды на стенах напомнили удавки, а смех гостей показался фальшивым и пугающим. «Торт! Торт!» – начали скандировать приглашенные. Тамара Степановна с гордостью внесла свое кулинарное творение. Многоярусный шедевр, украшенный кремовыми цветами и серебряными шариками. «Первый кусочек имениннице», – произнесла она елейным голосом, умело орудуя ножом.

Аня уставилась на тарелку, где лежал идеально ровный кусок торта. В нос ударил приторный запах ванили, перемешанный с чем-то травяным, терпким, незнакомым. Она судорожно сжала руку в кулак под столом, так, что ногти впились в ладонь. «Кушай, доченька». Тамара Степановна наклонилась к ней, и Аня ощутила знакомый аромат ее духов. Тяжелый, дурманящий. «Я вложила столько любви в этот торт».