07.08.2026 13:28
Она вышивала мужу платок восемь лет.
Она вышивала мужу платок восемь лет. И дождалась
Прасковья Луполова прошла пешком от Ишима до Петербурга. Больше двух тысяч вёрст, одна, в 1804 году, чтобы просить царя за сосланного отца.
Её история потом легла в книги и в оперу, а нам сейчас важна другая, менее известная деталь. Дорога заняла у неё почти год, и весь этот год её мать в Ишиме не знала, жива ли дочь.
Ждали всегда. Это не мы придумали и не наше поколение первым узнало, каково это.
Жёны стрельцов ждали из походов по два года без единой весточки. Солдатки XIX века ждали двадцать пять лет службы и часто не дожидались. Женщины сорок первого года получали письма месячной давности и не знали, жив ли он в ту минуту, когда они читают.
У них не было телефонов, интернета и наших способов узнать хоть что-то. Была одна почта, которая шла неделями, и всё.
И они выдерживали. Не потому что были из другого теста, а потому что делали ровно то, что делаете вы: вставали утром, кормили детей, шли работать, держали дом. Ждать научились в работе, а не в ожидании.
У русской ждущей женщины есть одно точное имя, старое: берегиня. Не плакальщица, не жертва. Та, что бережёт: дом, детей, память, самого его, пока его нет.
Вы стоите в очень длинном ряду. За вашей спиной прабабки, которые ждали с фронта, и прапрабабки, которые ждали из походов. Они дождались или не дождались, но выдержали все.
Выдержите и вы. Это у нас в крови, буквально по женской линии.
Прасковья Луполова прошла пешком от Ишима до Петербурга. Больше двух тысяч вёрст, одна, в 1804 году, чтобы просить царя за сосланного отца.
Её история потом легла в книги и в оперу, а нам сейчас важна другая, менее известная деталь. Дорога заняла у неё почти год, и весь этот год её мать в Ишиме не знала, жива ли дочь.
Ждали всегда. Это не мы придумали и не наше поколение первым узнало, каково это.
Жёны стрельцов ждали из походов по два года без единой весточки. Солдатки XIX века ждали двадцать пять лет службы и часто не дожидались. Женщины сорок первого года получали письма месячной давности и не знали, жив ли он в ту минуту, когда они читают.
У них не было телефонов, интернета и наших способов узнать хоть что-то. Была одна почта, которая шла неделями, и всё.
И они выдерживали. Не потому что были из другого теста, а потому что делали ровно то, что делаете вы: вставали утром, кормили детей, шли работать, держали дом. Ждать научились в работе, а не в ожидании.
У русской ждущей женщины есть одно точное имя, старое: берегиня. Не плакальщица, не жертва. Та, что бережёт: дом, детей, память, самого его, пока его нет.
Вы стоите в очень длинном ряду. За вашей спиной прабабки, которые ждали с фронта, и прапрабабки, которые ждали из походов. Они дождались или не дождались, но выдержали все.
Выдержите и вы. Это у нас в крови, буквально по женской линии.