Лев Толстой получил почти все, что принято считать доказательством состоявшейся жизни: состояние, семью, признание современников.

Лев Толстой получил почти все, что принято считать доказательством состоявшейся жизни: состояние, семью, признание современников. Но именно на вершине успеха его настиг вопрос, перед которым померкло все остальное: зачем жить, если смерть однажды уничтожит и самого человека, и результаты его труда?

В конце 1870-х этот вопрос стал мучительным. Выход Толстой искал в вере простого народа. Его поражало, что крестьяне и монахи терпят болезни, хоронят близких — и все же не считают жизнь бессмысленной. Он снова начал поститься, молиться, ходить на службы и пришел к причастию.

Но перед чашей обнаружилась граница, которую он не смог перейти. Толстой мог видеть в хлебе и вине воспоминание о Христе, нравственный символ, знак человеческого братства. Поверить же, что человек действительно соединяется со Христом в таинстве, он не смог.

Толстой не стал атеистом. Он говорил о Боге, читал Евангелие и считал Христа величайшим учителем. Но из христианства принимал лишь то, что выдерживало суд его разума. Он отверг Божественность Христа, чудеса, Воскресение и таинства, оставив нравственные правила: не отвечать злом на зло, не участвовать в насилии, прощать и любить людей.

Спор шел не о необходимости добра. Христос лишь показал, как следует жить, или Сам победил смерть? Толстой хотел сохранить Учителя, но не мог признать Спасителя. Он искал вечную жизнь, однако отвергал Воскресение — христианский ответ на мучивший его вопрос.

Как всё это происходило, подробно рассказал на канале, который работает благодаря вашим пожертвованиям. Благодарю вас за поддержку — без неё наша работа давно бы остановилась.

Подписывайтесь и поддерживайте, пожалуйста. Имена всех жертвователей передаю в женский Богоявленский Аланский монастырь.

В 1901 году Святейший синод не проклял Толстого и не совершал над ним чина анафемы. Он констатировал, что учение писателя несовместимо с православием и что Толстой сам отделил себя от Церкви, сохранив надежду на его возвращение.

Осенью 1910 года восьмидесятидвухлетний Толстой тайно ушел из Ясной Поляны. Он направился не к последователям, а в Оптину пустынь — к старцам, с верой которых спорил почти тридцать лет. Писатель спрашивал о старцах, подходил к воротам скита, но войти не решился. Закрытой оказалась не дверь, а внутренняя граница Толстого.

Затем писатель навестил сестру-монахиню Марию в Шамордине и снова отправился в путь. В поезде он заболел воспалением легких. В Астапово его разместили в доме начальника станции.

Узнав о болезни, старец Варсонофий приехал в Астапово со Святыми Дарами. Он хотел поговорить с Толстым наедине, но к больному его не допустили. Писателю о приезде старца не сообщили.

Нельзя превращать этот эпизод в красивую легенду. Нет надежных доказательств, что Толстой перед смертью попросил об исповеди или причастии. Но невозможно не увидеть драматизма: старец с чашей находился совсем рядом, а встреча так и не состоялась.

Толстого похоронили без отпевания и креста, у оврага в Ясной Поляне. В детстве он верил рассказу о спрятанной там зеленой палочке с тайной всеобщего счастья. Если ее найти, исчезнут войны, болезни и вражда, а люди станут братьями.

Толстой искал такую формулу всю жизнь. Но христианство говорит: победа над смертью записана не на тайной палочке. Она открыта в распятом и воскресшем Христе. Писатель подошел к монастырским воротам, за которыми исповедовали эту веру, — и остановился на пороге.