Мать против кассирши: откровенный разговор

нтина Аркадьевна. Это слово она произнеслапримерно так, как другой человек произнёс бы «людоед».
— Очень хороший электрик, — невозмутимо сказала Кристина. — У вас, кстати, розетка в прихожей искрит. Я заметила, когда входила. Папа может починить, если хотите.
Валентина Аркадьевна открыла рот. И закрыла.
Антон смотрел в тарелку, но по ушам — красным, предательски красным ушам — было видно, что он улыбается.
После обеда Антон вышел за хлебом — или сделал вид, что вышел. Валентина Аркадьевна и Кристина остались одни.
— Кристина, — сказала Валентина Аркадьевна, — я буду с вами откровенна.
— Буду рада, — сказала Кристина и сложила руки на коленях с видом человека, который готов к откровенности и даже к большему.
— Я не уверена, что вы… подходите Антону.
— Почему же ?
— Он получил хорошее образование. Работает в серьёзной компании. У него перспективы. Его окружение — это люди определённого круга. И я боюсь, что вы… что вам будет некомфортно. Что вы не впишетесь в этот круг.
Кристина помолчала секунду.
— Валентина Аркадьевна, а можно я вам тоже честно скажу?
— Прошу.
— Я понимаю, что вы сейчас имеете в виду. Вы имеете в виду не меня. Вы имеете в виду себя.
Валентина Аркадьевна выпрямилась.
— Что вы хотите этим сказать?
— Вы двадцать с лишним лет растили сына одна. Вы всё для него делали. Вы мечтали, что он женится на… не знаю, на дочке главврача или на подруге чьей-то из хорошей семьи. На человеке, которым можно гордиться перед знакомыми. И тут я. Кассирша. Это обидно не за него. За вас.
Тишина в комнате стала такой плотной, что в ней можно было ложку оставить стоять.
— Вы… — начала Валентина Аркадьевна.
— Я не хочу вас обидеть, — тихо сказала Кристина. — Правда. Я понимаю, что вы его любите. И я его тоже люблю. И я не враг вам. Я знаю, что вы это пока не чувствуете, но это правда.
Валентина Аркадьевна взяла чашку. Поставила. Взяла снова.
— Вы… нахальная девица, — наконец сказала она.
— Немного, — согласилась Кристина. — Зато честная.
И неожиданно — совершенно неожиданно, против собственной воли — Валентина Аркадьевна хмыкнула.
Антон вернулся с хлебом через двадцать минут и застал картину, к которой был категорически не готов: мать и Кристина сидели рядом на диване и смотрели фотографии на телефоне Кристины.
— Это моя мама в молодости, — говорила Кристина. — Правда, похожи? Все говорят, что я копия.
— Глаза ваши, — соглашалась Валентина Аркадьевна. — И скулы. А это кто?
— Это папа с дядей Витей. На рыбалке. Дядя Витя поймал рыбу, папа поймал дядю Витю за шиворот, потому что он уронил ключи от машины.
Валентина Аркадьевна засмеялась.
Антон застыл в дверях с батоном в руках и хлопал глазами.
— Вы чего это… — начал он осторожно.
— Антон, принеси пожалуйста чайник, мы ещё чаю выпьем — ласково сказала Кристина.
Но это был лишь первый раунд.
Потому что на следующий день Валентина Аркадьевна позвонила своей сестре Людмиле. А Людмила была женщиной другого сорта — язвительной, точной, с чувством юмора как скальпель и полным отсутствием дипломатии.
— Люда, Антон женится на кассирше.
— Ну и что?
— Как «ну и что»??
— Валь, ты помнишь, за кого ты сама выходила?
— При чём тут это!
— При том. Твой Борис работал водителем троллейбуса. И ничего, нормально пожили, пока не разошлись.
— Борис был временно водителем троллейбуса!
— Шесть лет — это не временно, это диагноз. И маме ты тогда тоже говорила «он временно, он перспективный, он просто ищет себя».
— Люда!
— Я к тому, что, может, не в профессии дело. Девчонка как?
Пауза.
— Нахальная.
— Это хорошо.
— Почему это хорошо??
— Потому что Антон у тебя мягкий. Помнишь, как он в третьем классе плакал, когда у него отняли бутерброд? Ему нужна нахальная. Чтоб его бутерброды защищала.
Валентина Аркадьевна ничего не сказала, но положить трубку почему-то не смогла.