07.08.2026 16:30
СПАТЬ ХОЧЕТСЯ — ЧЕХОВСКАЯ ИСТОРИЯ С МЛАДЕНЦЕМ ПОВТОРИЛАСЬ В УЖУРЕ Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член
СПАТЬ ХОЧЕТСЯ — ЧЕХОВСКАЯ ИСТОРИЯ С МЛАДЕНЦЕМ ПОВТОРИЛАСЬ В УЖУРЕ
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh
18-летняя мать из Ужура Красноярского края задушила трёхмесячного сына, который мешал ей спать. Она жила в квартире с родителями, те утром отправились на работу, сын плакал. Когда бабушка с дедушкой вернулись вечером с работы, нашли тело внука. На допросе молодая мать сказала, что хотела дать ему соску, но применила чуть больше силы. Это прямо рассказ Чехова «Спать хочется».
В рассказе 13-летняя Варька дежурит у колыбели младенца — сына сапожника, у которого служит. На верёвке сушатся пелёнки и полотенца, от лампадки на потолок ложится большое зелёное пятно. Глаза Варьки слипаются, младенец плачет. Варьке мерещатся тёмные облака, которые кричат, как ребёнок. Мерещится, будто она идёт по шоссе с людьми, люди падают и сладко засыпают. «Спать, — говорят они. — Спать!» Варьке видится её покойный отец, она плачет — и получает удар по затылку от сапожника, который, проснувшись, увидел, что она спит. Встаёт толстая сапожница, шипит на Варьку, кормит ребёнка, возвращает, тот снова плачет. А зелёное пятно на потолке уже исчезает, и хозяин командует: «Варька, затопи печку!»
Весь день Варька драит полы, топит печь, ставит самовар, бегает в магазин, чистит селёдку, прислуживает за столом: у хозяина гости. А ночью ей снова надо смотреть за ребёнком, а он всё кричит, а Варька невыносимо хочет спать. И она уже не может понять, что это за сила, которая сковывает её по рукам и ногам, не даёт спать. Она приглядывается к зелёному пятну на потолке, прислушивается к крику — и понимает, что эта сила, этот враг, мешающий ей жить, — ребёнок. Варька наклоняется к колыбели, душит ребёнка, ложится спать на пол и тут же крепко засыпает.
На этом Чехов останавливается. Но мы в нашей современности узнаём из новостей, что было после убийства: вернулись бабушка с дедушкой, вызвали полицию. Догадываемся, что мать всё это время спала или отдыхала, сама не звонила никуда. В оправдание Варьки можно сказать, что она сама была ребёнком, которого просто умучили, и младенец был не её. Но сдаётся мне, что и мать из Ужура не считала ребёнка своим. Она не была замученной тяжёлой работой, но ей хотелось, может быть, выспаться, посидеть несколько часов в рилсах, пойти гулять с друзьями — и всему этому мешал младенец. И она, как и Варька, определила, что та сила, которая связывает её по рукам и ногам, — это ребёнок.
Догадываюсь, что Варьку Чехов списывал с натуры. Он же был врачом, часто лечил в крестьянских домах. То есть и тогда эти истории происходили, и сейчас они происходят. И причина таких преступлений во все времена остаётся той же: ребёнок мыслится как препятствие для прежней жизни, как враг. В нашей стране молодые мамы могут получить помощь социального работника, если докажут, что попали в тяжёлую жизненную ситуацию. Но, судя по всему, мать из Ужура в эту категорию не попадала: она жила с родителями, и те должны были помогать ей. Выходит, единственная причина — всё та ж, как в чеховские времена. Непонимание, что с рождением ребёнка прежняя жизнь кончается, младенец требует постоянной заботы, жертвенности. И, на мой взгляд, психологи в женских консультациях обязательно должны работать с молодыми матерями и вбивать им в голову: прежней жизни уже не будет, но потом будет счастье. Конечно, 18-летняя 18-летней — рознь, но всё-таки молодые чаще находятся в группе риска. И если женщина, родив, только и ждёт, когда же это всё закончится, не понимая, что в ближайшее время — никогда, то и её младенец в зоне риска.
Я часто домысливала финал чеховского рассказа. Как сапожник и его жена проснулись. Как избили Варьку до полусмерти. Отдали её в околоток — и поехала Варька в колонию. А на допросе вот так же говорила: «Я просто хотела дать ему соску». И Варьку ещё можно пожалеть: у неё жизнь тяжёлая. А вот ужурскую «героиню» не пожалеешь никак. Жаль её ребёнка.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции
Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ Марина Ахмедова @MarAh
18-летняя мать из Ужура Красноярского края задушила трёхмесячного сына, который мешал ей спать. Она жила в квартире с родителями, те утром отправились на работу, сын плакал. Когда бабушка с дедушкой вернулись вечером с работы, нашли тело внука. На допросе молодая мать сказала, что хотела дать ему соску, но применила чуть больше силы. Это прямо рассказ Чехова «Спать хочется».
В рассказе 13-летняя Варька дежурит у колыбели младенца — сына сапожника, у которого служит. На верёвке сушатся пелёнки и полотенца, от лампадки на потолок ложится большое зелёное пятно. Глаза Варьки слипаются, младенец плачет. Варьке мерещатся тёмные облака, которые кричат, как ребёнок. Мерещится, будто она идёт по шоссе с людьми, люди падают и сладко засыпают. «Спать, — говорят они. — Спать!» Варьке видится её покойный отец, она плачет — и получает удар по затылку от сапожника, который, проснувшись, увидел, что она спит. Встаёт толстая сапожница, шипит на Варьку, кормит ребёнка, возвращает, тот снова плачет. А зелёное пятно на потолке уже исчезает, и хозяин командует: «Варька, затопи печку!»
Весь день Варька драит полы, топит печь, ставит самовар, бегает в магазин, чистит селёдку, прислуживает за столом: у хозяина гости. А ночью ей снова надо смотреть за ребёнком, а он всё кричит, а Варька невыносимо хочет спать. И она уже не может понять, что это за сила, которая сковывает её по рукам и ногам, не даёт спать. Она приглядывается к зелёному пятну на потолке, прислушивается к крику — и понимает, что эта сила, этот враг, мешающий ей жить, — ребёнок. Варька наклоняется к колыбели, душит ребёнка, ложится спать на пол и тут же крепко засыпает.
На этом Чехов останавливается. Но мы в нашей современности узнаём из новостей, что было после убийства: вернулись бабушка с дедушкой, вызвали полицию. Догадываемся, что мать всё это время спала или отдыхала, сама не звонила никуда. В оправдание Варьки можно сказать, что она сама была ребёнком, которого просто умучили, и младенец был не её. Но сдаётся мне, что и мать из Ужура не считала ребёнка своим. Она не была замученной тяжёлой работой, но ей хотелось, может быть, выспаться, посидеть несколько часов в рилсах, пойти гулять с друзьями — и всему этому мешал младенец. И она, как и Варька, определила, что та сила, которая связывает её по рукам и ногам, — это ребёнок.
Догадываюсь, что Варьку Чехов списывал с натуры. Он же был врачом, часто лечил в крестьянских домах. То есть и тогда эти истории происходили, и сейчас они происходят. И причина таких преступлений во все времена остаётся той же: ребёнок мыслится как препятствие для прежней жизни, как враг. В нашей стране молодые мамы могут получить помощь социального работника, если докажут, что попали в тяжёлую жизненную ситуацию. Но, судя по всему, мать из Ужура в эту категорию не попадала: она жила с родителями, и те должны были помогать ей. Выходит, единственная причина — всё та ж, как в чеховские времена. Непонимание, что с рождением ребёнка прежняя жизнь кончается, младенец требует постоянной заботы, жертвенности. И, на мой взгляд, психологи в женских консультациях обязательно должны работать с молодыми матерями и вбивать им в голову: прежней жизни уже не будет, но потом будет счастье. Конечно, 18-летняя 18-летней — рознь, но всё-таки молодые чаще находятся в группе риска. И если женщина, родив, только и ждёт, когда же это всё закончится, не понимая, что в ближайшее время — никогда, то и её младенец в зоне риска.
Я часто домысливала финал чеховского рассказа. Как сапожник и его жена проснулись. Как избили Варьку до полусмерти. Отдали её в околоток — и поехала Варька в колонию. А на допросе вот так же говорила: «Я просто хотела дать ему соску». И Варьку ещё можно пожалеть: у неё жизнь тяжёлая. А вот ужурскую «героиню» не пожалеешь никак. Жаль её ребёнка.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции