13.04.2026 07:51
«Христос воскресе!»: от детской свечи до священнического служения
«Христос воскресе!»: от детской свечи до священнического служения
Иерей Леонид Бартков
В детстве время течет иначе. Оно тягучее, как мед, и наполнено особым светом, источник которого я теперь, будучи взрослым, понимаю совершенно точно. Господь сподобил меня попасть в алтарь очень рано. Меня, еще совсем отрока, влекло туда не любопытство, а благоговейный трепет. Церковная жизнь не была для меня чем-то внешним, навязанным извне, – я впитывал ее, как губка впитывает воду.
И конечно, кульминацией моего детского восприятия всегда была Пасха. Но этой радости предшествовали особые дни. Песнопения Страстной седмицы – «Чертог Твой вижду, Спасе мой...», «Се Жених грядет в полунощи...» – настраивали душу на удивительный лад. В них была и печаль, и ожидание великого чуда. Это было время, когда мир вокруг замирал, готовясь встретить самое главное.
В нашей семье царила та самая удивительная гармония, где духовное и бытовое шли рука об руку. Мама у меня была человеком удивительным: истинная Марфа, которая заботилась о том, чтобы праздничная трапеза порадовала нас особенным образом после долгого ночного богослужения. А мы с братом, чувствуя эту ее заботу, старались ей помочь. Генеральная уборка перед Пасхой была нормой нашего семейного уклада. Мы натирали полы, драили окна, чтобы в доме все сияло, понимая: раз мы ждем Светлый Праздник, то и жилище наше должно быть светлым.
Помню, как мы все с трепетом ожидали тех самых первых слов, которые священник возгласит: «Христос воскресе!». Само богослужение в храме было продолжительным. Но в моем детском пытливом уме крепко сидела мысль: за этим торжеством последует долгожданный момент нашей семейной традиции. И знаете, Господь так милостив, что даже в моей детской бодрости был особый промысл. Одна прихожанка потом признавалась мне, что порой чувствовала слабость и отягощение век, но стоило ей увидеть меня – маленького, бодрого, стоящего с зажженной свечой, – как сон уходил. Я тогда не понимал, что становлюсь для кого-то живым примером, но сейчас вижу в этом удивительный Божий замысел: чтобы даже дети служили делу спасения, подавая пример взрослым.
Как же я переживал те богослужения! Время теряло свою власть, растворяясь в порыве молитвы. Но была у нас и еще одна традиция, которая навсегда вписана в мое сердце. После службы, наполненные неземной радостью, мы всей семьей собирались и ехали в деревню к бабушке по маминой линии. Там за праздничным столом собиралась вся наша родня. Это были долгожданные встречи, то самое долгожданное разговение. Встречи с двоюродными братьями и сестрами, вкус домашней еды – все это неизгладимо запечатлелось в моей душе.
Детство – самое беззаботное и счастливое время. Как же мы радовались друг другу! Как весело проводили время! А христосование у нас...
#БогИЧеловек
Иерей Леонид Бартков
В детстве время течет иначе. Оно тягучее, как мед, и наполнено особым светом, источник которого я теперь, будучи взрослым, понимаю совершенно точно. Господь сподобил меня попасть в алтарь очень рано. Меня, еще совсем отрока, влекло туда не любопытство, а благоговейный трепет. Церковная жизнь не была для меня чем-то внешним, навязанным извне, – я впитывал ее, как губка впитывает воду.
И конечно, кульминацией моего детского восприятия всегда была Пасха. Но этой радости предшествовали особые дни. Песнопения Страстной седмицы – «Чертог Твой вижду, Спасе мой...», «Се Жених грядет в полунощи...» – настраивали душу на удивительный лад. В них была и печаль, и ожидание великого чуда. Это было время, когда мир вокруг замирал, готовясь встретить самое главное.
В нашей семье царила та самая удивительная гармония, где духовное и бытовое шли рука об руку. Мама у меня была человеком удивительным: истинная Марфа, которая заботилась о том, чтобы праздничная трапеза порадовала нас особенным образом после долгого ночного богослужения. А мы с братом, чувствуя эту ее заботу, старались ей помочь. Генеральная уборка перед Пасхой была нормой нашего семейного уклада. Мы натирали полы, драили окна, чтобы в доме все сияло, понимая: раз мы ждем Светлый Праздник, то и жилище наше должно быть светлым.
Помню, как мы все с трепетом ожидали тех самых первых слов, которые священник возгласит: «Христос воскресе!». Само богослужение в храме было продолжительным. Но в моем детском пытливом уме крепко сидела мысль: за этим торжеством последует долгожданный момент нашей семейной традиции. И знаете, Господь так милостив, что даже в моей детской бодрости был особый промысл. Одна прихожанка потом признавалась мне, что порой чувствовала слабость и отягощение век, но стоило ей увидеть меня – маленького, бодрого, стоящего с зажженной свечой, – как сон уходил. Я тогда не понимал, что становлюсь для кого-то живым примером, но сейчас вижу в этом удивительный Божий замысел: чтобы даже дети служили делу спасения, подавая пример взрослым.
Как же я переживал те богослужения! Время теряло свою власть, растворяясь в порыве молитвы. Но была у нас и еще одна традиция, которая навсегда вписана в мое сердце. После службы, наполненные неземной радостью, мы всей семьей собирались и ехали в деревню к бабушке по маминой линии. Там за праздничным столом собиралась вся наша родня. Это были долгожданные встречи, то самое долгожданное разговение. Встречи с двоюродными братьями и сестрами, вкус домашней еды – все это неизгладимо запечатлелось в моей душе.
Детство – самое беззаботное и счастливое время. Как же мы радовались друг другу! Как весело проводили время! А христосование у нас...
#БогИЧеловек