27.05.2026 13:06
О чем мы в вечности жалеть будем?
О чем мы в вечности жалеть будем?
Игумен Киприан (Партс), духовник братии Сретенского монастыря — о иеромонахе Романе (Матюшине-Правдине):
– Отец Роман иногда себя экстравагантно вел. Но за этим он, может быть, и прятал свой внутренний мир. Он его не афишировал. Лучше всего о нем могут сказать его стихи. Они у него от сердца шли. Писал он их и тогда, когда ему уже совсем плохо стало, скрыть это было трудно. Но он не сделался угрюмым, наоборот. Помню, узнав, что наш отец Мелхиседек (Гридчин) с онкодиагнозом в больнице, поехал с нами навестить его. Сам он тогда уже тоже болен был. Но вот поехал сказать слова поддержки. Он вообще такой человек – сердечный. Там он и с другими пациентами общался, на вопросы отвечал.
Про крест болезни говорил: «Раз уж тебя на него подвесили, надо претерпеть. Мы же в вечности больше всего будем жалеть о том, что здесь мало страдали». Рак – это такая вещь, она человека на пороге вечности ставит. Не так, что вылечился и живешь дальше.
Отец Роман вел себя просто образцово. С него можно брать пример того, как надо относиться к смерти. Не умаляя ее значения, продолжал трудиться. Вернулся в свой скит Ветрово. Хотя мог бы и остаться у нас, в монастыре: тут и уход, и врачи рядом. Для нас всех он стал родным человеком. А он стремился в свое рабочее уединение, не делая себе никаких скидок.
Ветрово для него – особое место. Там отец Досифей подвизался. Мы его по «Несвятым святым» помним, а он лично знал. Но ладно, доживал бы себе там спокойненько в скиту. А он в Сербию отправился. Его там сестры очень любят, хотели увидеть. И он ради них смертельно больным поехал. Навестил и, уже возвращаясь домой, с билетом на руках, в аэропорту преставился. Такая вот некая завершенность. Отдал долг любви. И ушел. Как всегда, и осознавал себя странником.
#Память
Игумен Киприан (Партс), духовник братии Сретенского монастыря — о иеромонахе Романе (Матюшине-Правдине):
– Отец Роман иногда себя экстравагантно вел. Но за этим он, может быть, и прятал свой внутренний мир. Он его не афишировал. Лучше всего о нем могут сказать его стихи. Они у него от сердца шли. Писал он их и тогда, когда ему уже совсем плохо стало, скрыть это было трудно. Но он не сделался угрюмым, наоборот. Помню, узнав, что наш отец Мелхиседек (Гридчин) с онкодиагнозом в больнице, поехал с нами навестить его. Сам он тогда уже тоже болен был. Но вот поехал сказать слова поддержки. Он вообще такой человек – сердечный. Там он и с другими пациентами общался, на вопросы отвечал.
Про крест болезни говорил: «Раз уж тебя на него подвесили, надо претерпеть. Мы же в вечности больше всего будем жалеть о том, что здесь мало страдали». Рак – это такая вещь, она человека на пороге вечности ставит. Не так, что вылечился и живешь дальше.
Отец Роман вел себя просто образцово. С него можно брать пример того, как надо относиться к смерти. Не умаляя ее значения, продолжал трудиться. Вернулся в свой скит Ветрово. Хотя мог бы и остаться у нас, в монастыре: тут и уход, и врачи рядом. Для нас всех он стал родным человеком. А он стремился в свое рабочее уединение, не делая себе никаких скидок.
Ветрово для него – особое место. Там отец Досифей подвизался. Мы его по «Несвятым святым» помним, а он лично знал. Но ладно, доживал бы себе там спокойненько в скиту. А он в Сербию отправился. Его там сестры очень любят, хотели увидеть. И он ради них смертельно больным поехал. Навестил и, уже возвращаясь домой, с билетом на руках, в аэропорту преставился. Такая вот некая завершенность. Отдал долг любви. И ушел. Как всегда, и осознавал себя странником.
#Память