25.03.2026 14:31
Мечта в Питер на два дня: рамен, квартирник и Эрмитаж
Помните я говорила вам, что разучилась мечтать и все желания у меня скучные? Так вот, после 3-х ночей без сна из-за всяко-разных болезней членов нашей семьи родилась она. Настоящая фантазия.
«Покупаю я значит билеты в Питер. В смысле не на несколько человек, а на себя одну. Туда и обратно. Это важно! На целых (всего лишь) два дня. Беру уютный номер на улице Рубинштейна с огромной кроватью, ортопедическим матрасом и подушкой, шелковыми простынями и шторами тотал блэкаут. Заказываю еду в номер. Вот все, что мне нельзя: острый рамен, роллы, профитроли, брауни и классический чизкейк Нью-Йорк.
Все это скушав иду гулять. Никакого надувшегося живота и икоты. Тонкая талия и струящееся платье. Прямо на углу знакомлюсь с веселой питерской интеллигенцией. Мы идем на квартирник читать стихи Бродского, Ахматовой и свои, конечно же. Часов в 12 ночи я возвращаюсь в номер и ложусь спать.
Проспав до 11 утра сладко-сладко, тянусь прямо в постели. Никуда мне не надо спешить. Лежу еще немножечко, болтаю пяточками туда-сюда, зеваю и открываю шторы. День, конечно же, выдался солнечный! Кофе с круассаном в соседней кофейне — свежайшие, бариста — улыбчивый.
Иду в Эрмитаж, брожу там весь день. Разглядываю картины, представляю, как я бы вальсировала в этих залах пару столетий назад. Рассматриваю каждый мазок, каждый взгляд, бархат в апартаментах, где проходили дворцовые перевороты».
Рассказываю я значит эту мечту своим. Муж широко улыбается, как будто прослушал самое начало, где он остается присматривать за детьми, а не едет вместе со мной. Трехлетней сын спрашивает:
— Мам, а зачем тебе Питер? Давай дома стихи вместе читать? Так же веселее!
— Конечно, сынок.
«Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный —
Пора, красавица, проснись…»
«Покупаю я значит билеты в Питер. В смысле не на несколько человек, а на себя одну. Туда и обратно. Это важно! На целых (всего лишь) два дня. Беру уютный номер на улице Рубинштейна с огромной кроватью, ортопедическим матрасом и подушкой, шелковыми простынями и шторами тотал блэкаут. Заказываю еду в номер. Вот все, что мне нельзя: острый рамен, роллы, профитроли, брауни и классический чизкейк Нью-Йорк.
Все это скушав иду гулять. Никакого надувшегося живота и икоты. Тонкая талия и струящееся платье. Прямо на углу знакомлюсь с веселой питерской интеллигенцией. Мы идем на квартирник читать стихи Бродского, Ахматовой и свои, конечно же. Часов в 12 ночи я возвращаюсь в номер и ложусь спать.
Проспав до 11 утра сладко-сладко, тянусь прямо в постели. Никуда мне не надо спешить. Лежу еще немножечко, болтаю пяточками туда-сюда, зеваю и открываю шторы. День, конечно же, выдался солнечный! Кофе с круассаном в соседней кофейне — свежайшие, бариста — улыбчивый.
Иду в Эрмитаж, брожу там весь день. Разглядываю картины, представляю, как я бы вальсировала в этих залах пару столетий назад. Рассматриваю каждый мазок, каждый взгляд, бархат в апартаментах, где проходили дворцовые перевороты».
Рассказываю я значит эту мечту своим. Муж широко улыбается, как будто прослушал самое начало, где он остается присматривать за детьми, а не едет вместе со мной. Трехлетней сын спрашивает:
— Мам, а зачем тебе Питер? Давай дома стихи вместе читать? Так же веселее!
— Конечно, сынок.
«Мороз и солнце; день чудесный!
Еще ты дремлешь, друг прелестный —
Пора, красавица, проснись…»