Дима полюбил этого кота.

Дима полюбил этого кота. Это меховое толстое брюшко. Это мурчание в пять утра. И просьбы почесать за ушком.
Он купил коту лучший корм. Сводил в клинику. Все анализы там по списку сдал.

Санса (это наш бульдог) в этот момент верещит:
— А мне в прошлый раз на эндоскоп зажал.

Еще Дима взял коту итальянский лоточек. Подобрал в цвет совочек. На пятый этаж нес наполнитель. Огромный мешок. Заказал когтеточку в потолок.
И купил кошачий двухэтажный домик в тот же вечер.

Тут Санса опять верещит:
— Благодаря такому котоводству одному бульдогу голодный месяц точно обеспечен.

А Дима тем временем называл кота ласково: Красивый. Весь в меня. Умный, как я.
И гладил такого себе подобного не за что-то, а просто так.

Тут Санса снова верещит:
— А про меня сказал, что я хрюк, вселенский пук и толстый хряк.

Но на днях. На днях все было по-другому. Диме впервые захотелось убивать. И прикопать одного кота в наполнителе. Той самой лопаточкой, что он подбирал в цвет лотка. И выкинуть когтеточку, двухэтажный домик и женщину, что этого кота в дом приволокла.

— Мы кастрируем кота после всех прививок. — крикнула тогда я и, кажется, всех спасла.

Но все равно! Все равно! Дима несколько раз вставал и ложился. Он выглядывал из комнаты. И все не мог поверить, что некоторые виды котов могут так звучать. Пришлось ходить туда-сюда. Страдать. Ни пожить, ни поспать.
Дима даже в холодильник за свиной рулькой полез.
Потому что у человека стресс!

Так, терзаемый разными мыслями, Дима впервые назвал кота не умным, красивым и себе подобным роскошным котом, а уродом, сволочью и говном.

И опять Санса верещит:

— У меня другие жизненные ориентиры. Так не пойдёт. ТАК! НЕ! ПОЙДЕТ!

Но это она уже не на Диму, а на ситуацию в целом.
Потому что, как нам объяснил потом кот:

— Любовь выше предрассудков.
А раз кошку судьба не дает, то и французский бульдог сойдет.