Вспомнилось, как мы привезли деду в деревню нашу собаку.
Тогда бульдог Санса смотрела на деда и вечно его не понимала. Он бройлеров просто кормит. Делать ему, что ли, нечего. Даже не пытается их погонять.
Чтобы грязь летела!
Чтобы душа пела!
Ужас, конечно.
Этих деревенских вообще не понять.
Еще он вечно Сансу оскорбляет.
За плоскую морду и свободу — хряком и свиняком называет.
Санса видела себя в отражении лужи, пока из нее пила. Там приплюснутая мордочка, считай, как у кошки. Там попка, как у картошки. Великолепие и красота!
Ничего то дед в прекрасном не понимает.
Лучше бы посмотрел на себя.
Без шерсти. Взглянуть жалко. Палки не грызет. Мух какой-то штукой бьет. Лично Санса мух ловит и ест. Потому что белок!
А дед еще и пи́сать не на травку, а в дом ходит.
А потом!
Представляете?
В опи́санном доме спокойно живет.
Санса проверила однажды, куда деда приучили делать свои дела.
Нашла какой-то белоснежный арт-объект. Там нет травки. Только чистая вода. Попила. А люди не пьют. Странные они, конечно.
Не по той ветви эволюция пошла.
И в этих мыслях Санса догоняла молодого бройлера.
— Какие прекрасные бывают дни. Если игнорировать бегущего следом неадекватного деда. — думала она.
Бежавший за ней дед, что вечно забывает калитку закрывать, думал:
— Убью.
О чем думал бройлер, когда лег на землю, чтобы судьбу свою принять, я вам не скажу.
Санса, подбегая к нему, взглядом сказала:
— Мои дальние предки быков загоняли, более близкие предки крысу могли поймать. Так что вы как хотите, а я вас сейчас буду ЦЕЛОВАТЬ.
И сделала то, что обещала. Всего расцеловала. Мордой, что почти как у кошки, потолкала. Попкой в виде картошки повиляла.
Так все поняли, что опасности для кур она не несет.
Потому что французский бульдог — это добрый, дружелюбный и высокоразвитый народ.