21.01.2026 17:16
Мозг сложнее любой нейросети: 100 млрд нейронов и 50 тыс. связей
Логическое описание мира, на котором стоит вся наука, может быть препятствием к получению новых знаний. Есть виды информации и типы знаний, которые в компьютерную модель не уложатся никогда – бесполезно их туда пихать. Мы не в состоянии вообразить ничего более сложного, чем мозг: около ста миллиардов нейронов, каждый из которых может иметь больше 50 тысяч связей с другими частями мозга, страшная нейросеть, которая всё время меняется и образует новые связи.
Восприятие чего-либо – активное извлечение знаний из внешнего мира. Мы смотрим глазами, но видим мозгом, трогаем пальцами, но ощущаем мозгом, всё абсолютно происходит в мозгу.
Никакой процентщицы не было, Раскольников её не убивал, предмета моей ненависти с детства, Наташи Ростовой, тоже никогда не существовало. Фильмы, над которыми мы рыдаем – лишь пиксели. Чего же страдать? На нас влияют вещи, которым не обязательно реально происходить, ещё и непонятно, что важнее.
История быстро развивается и разгоняется, хотя наступление машин и цифрового мира, на первый взгляд, не является чем-то особенно новым. Ещё у меня в школе возражали против ткацких станков – говорили, что и сами ткать умеем. Мы многое пережили: раньше ездили на осле, на лошади, потом появились брички, машины, самолеты и ракеты. Но всё это – не более, чем ускорение, мы же оказались в мире, в котором рухнули все ориентиры. Непонятно, где правда, где ложь, нет способа верификации информации. От того, что она где-то опубликована, не следует, что ей можно верить. Стирается грань между реальным и ирреальным миром. Мы ещё себе место на планете оставляем или все карты сдаем сразу? И хотим, чтобы цифровой мир здесь жил вместо нас?
Если посмотреть на нашу эволюцию, было множество различных homo: человек читающий, затем пишущий, а сейчас появился новый homo – confusus, растерянный. Он в недоумении, не знает, куда попал, что в этом мире делать. Если бы мы делали программы, которые выполняют тяжелую работу, то это было бы понятно, но люди пытаются повторить себя в силиконе. Зачем? Человечеству нужен психиатр. Мы взяли гигантскую скорость, но куда мы спешим? Съесть всю еду? Выкачать из недр земли все полезные ископаемые? Эти вопросы либо не ставятся, либо на них нет ответа.
Нам не нужны силиконовые копии, нам нужен человек, к которому можно прийти и выговориться. Если мы ещё все не полностью спятили, то должны обратить внимание на музыку, литературу. На всё мягкое, что не исчисляется, чем меньше формул, тем лучше. У нас есть одна надежда – не потерять другие возможности, которых у машин нет.
(с) Татьяна Черниговская
Восприятие чего-либо – активное извлечение знаний из внешнего мира. Мы смотрим глазами, но видим мозгом, трогаем пальцами, но ощущаем мозгом, всё абсолютно происходит в мозгу.
Никакой процентщицы не было, Раскольников её не убивал, предмета моей ненависти с детства, Наташи Ростовой, тоже никогда не существовало. Фильмы, над которыми мы рыдаем – лишь пиксели. Чего же страдать? На нас влияют вещи, которым не обязательно реально происходить, ещё и непонятно, что важнее.
История быстро развивается и разгоняется, хотя наступление машин и цифрового мира, на первый взгляд, не является чем-то особенно новым. Ещё у меня в школе возражали против ткацких станков – говорили, что и сами ткать умеем. Мы многое пережили: раньше ездили на осле, на лошади, потом появились брички, машины, самолеты и ракеты. Но всё это – не более, чем ускорение, мы же оказались в мире, в котором рухнули все ориентиры. Непонятно, где правда, где ложь, нет способа верификации информации. От того, что она где-то опубликована, не следует, что ей можно верить. Стирается грань между реальным и ирреальным миром. Мы ещё себе место на планете оставляем или все карты сдаем сразу? И хотим, чтобы цифровой мир здесь жил вместо нас?
Если посмотреть на нашу эволюцию, было множество различных homo: человек читающий, затем пишущий, а сейчас появился новый homo – confusus, растерянный. Он в недоумении, не знает, куда попал, что в этом мире делать. Если бы мы делали программы, которые выполняют тяжелую работу, то это было бы понятно, но люди пытаются повторить себя в силиконе. Зачем? Человечеству нужен психиатр. Мы взяли гигантскую скорость, но куда мы спешим? Съесть всю еду? Выкачать из недр земли все полезные ископаемые? Эти вопросы либо не ставятся, либо на них нет ответа.
Нам не нужны силиконовые копии, нам нужен человек, к которому можно прийти и выговориться. Если мы ещё все не полностью спятили, то должны обратить внимание на музыку, литературу. На всё мягкое, что не исчисляется, чем меньше формул, тем лучше. У нас есть одна надежда – не потерять другие возможности, которых у машин нет.
(с) Татьяна Черниговская