17.06.2026 13:32
Поражение США в Иране хуже, чем поражение во Вьетнаме: Foreign Policy публикует интересный текст Пола Масгрейва, профессора Джорджтаунского университе…
Поражение США в Иране хуже, чем поражение во Вьетнаме: Foreign Policy публикует интересный текст Пола Масгрейва, профессора Джорджтаунского университета.
Это была, пишет он, война по выбору, которая обернулась стратегической катастрофой. Вьетнам, при всей его катастрофичности, в долгой перспективе не разрушил ключевые позиции США. Америка проиграла войну, пережила травму, получила свой “момент унижения”, но затем всё равно выиграла холодную войну.
Более того, сам Вьетнам сегодня оказался для Вашингтона скорее дружественной силой. Иными словами, поражение было ужасным, но стратегически ограниченным. С Ираном, по мысли Масгрейва, всё иначе. США начали войну в более сильной позиции, а вышли из неё в более слабой.
Американское оружие показало технологическое превосходство, но одновременно вскрыло ограниченность арсеналов, уязвимость систем ПВО и неготовность к долгому конфликту с серьёзным противником. Даже успешные удары Израиля и США в итоге доказали пределы чисто военного решения.
Главный парадокс: Вашингтон добился “смены режима”, вот только в самом худшем смысле. Иран не стал более уступчивым, а, наоборот, стал жёстче: фактическое влияние Корпуса стражей исламской революции усилилось.
Ядерная программа, пережившая уже два раунда совместных американо-израильских ударов, выглядит не уничтоженной, а адаптировавшейся. Ещё важнее — Ормузский пролив. Автор напоминает, что свобода навигации в мировом океане больше двух веков была одной из базовых целей американской стратегии.
Но Иран показал: угроза перекрытия ключевой торговой артерии способна стать рычагом давления мирового масштаба. А Персидский залив сегодня встроен в глобальную экономику куда глубже, чем Индокитай в 1970-е: нефть, газ, гелий, удобрения, алюминий, цепочки поставок.
Поэтому, считает Масгрейв, США не смогут просто “уйти”, как после Вьетнама. Регион слишком важен, связь с Израилем слишком глубока, а последствия для Европы, Южной Азии и всей мировой экономики слишком велики.
Союзники будут меньше верить в возможности Вашингтона, противники — чаще проверять его волю, а американское общество — ещё меньше хотеть платить за внешнеполитические обязательства.
И здесь автор заканчивает почти тем же вопросом, которым обычно заканчивают разговор о Вьетнаме: “Зачем?” Зачем всё это было нужно? Ответов у историков будет много. Убедительного, как предупреждает Масгрейв, может не оказаться ни одного.
Алексей Наумов. Внешпол — подписаться в Telegram или Макс
Это была, пишет он, война по выбору, которая обернулась стратегической катастрофой. Вьетнам, при всей его катастрофичности, в долгой перспективе не разрушил ключевые позиции США. Америка проиграла войну, пережила травму, получила свой “момент унижения”, но затем всё равно выиграла холодную войну.
Более того, сам Вьетнам сегодня оказался для Вашингтона скорее дружественной силой. Иными словами, поражение было ужасным, но стратегически ограниченным. С Ираном, по мысли Масгрейва, всё иначе. США начали войну в более сильной позиции, а вышли из неё в более слабой.
Американское оружие показало технологическое превосходство, но одновременно вскрыло ограниченность арсеналов, уязвимость систем ПВО и неготовность к долгому конфликту с серьёзным противником. Даже успешные удары Израиля и США в итоге доказали пределы чисто военного решения.
Главный парадокс: Вашингтон добился “смены режима”, вот только в самом худшем смысле. Иран не стал более уступчивым, а, наоборот, стал жёстче: фактическое влияние Корпуса стражей исламской революции усилилось.
Ядерная программа, пережившая уже два раунда совместных американо-израильских ударов, выглядит не уничтоженной, а адаптировавшейся. Ещё важнее — Ормузский пролив. Автор напоминает, что свобода навигации в мировом океане больше двух веков была одной из базовых целей американской стратегии.
Но Иран показал: угроза перекрытия ключевой торговой артерии способна стать рычагом давления мирового масштаба. А Персидский залив сегодня встроен в глобальную экономику куда глубже, чем Индокитай в 1970-е: нефть, газ, гелий, удобрения, алюминий, цепочки поставок.
Поэтому, считает Масгрейв, США не смогут просто “уйти”, как после Вьетнама. Регион слишком важен, связь с Израилем слишком глубока, а последствия для Европы, Южной Азии и всей мировой экономики слишком велики.
Союзники будут меньше верить в возможности Вашингтона, противники — чаще проверять его волю, а американское общество — ещё меньше хотеть платить за внешнеполитические обязательства.
И здесь автор заканчивает почти тем же вопросом, которым обычно заканчивают разговор о Вьетнаме: “Зачем?” Зачем всё это было нужно? Ответов у историков будет много. Убедительного, как предупреждает Масгрейв, может не оказаться ни одного.
Алексей Наумов. Внешпол — подписаться в Telegram или Макс