Горничная прятала синяки в ванной комнате босса мафии — и тут он вошёл.

Горничная прятала синяки в ванной комнате босса мафии — и тут он вошёл.
Кровь стекала по ноге Харпер Куин, а она даже не заметила.
Настолько она была измотана. Настолько она привыкла к боли.
Она стояла в отдельной ванной комнате на третьем этаже резиденции Габриэля Эшфорда в Бикон-Хилл, её форма горничной была спущена до пояса, спина была открыта под холодным светом люстры. По её коже была видна ужасная карта синяков — фиолетовых, жёлтых, зеленоватых, каждый на разной стадии заживления, каждый рассказывал свою историю.
У каждого следа был один и тот же автор.
Дерек Лоусон.
Её бывший муж. Коррумпированный полицейский из 12-го участка в Роксбери. Человек, который поклялся любить её, защищать её и уважать её, а затем три года доказывал, что клятвы ничего не значат в устах такого человека, как он. Слова были для Дерека бумагой. Легко разорвать. Легко сжечь.
Харпер приложила чистую тряпку к небольшой ранке на икре и попыталась остановить кровотечение, прежде чем оно испачкает что-нибудь еще. Ванная комната была вся из белого мрамора, сверкающего стекла, полированного хрома и дорогой тишины. Это была такая комната, где даже капля крови выглядела как преступление.
Она уже совершила одну ошибку, оказавшись здесь.
Это была всего лишь ее третья ночь работы в доме Эшфордов, и миссис Моррисон, управляющая домом, с самого начала четко обозначила правила.
Не заходить в личные комнаты после десяти вечера.
Не задавать вопросов.
Не смотреть мистеру Эшфорду в глаза.
Не говорить, если к тебе не обращаются.
И прежде всего, ни при каких обстоятельствах не заходить в личные покои на третьем этаже.
Но Харпер опаздывала.
В 9:30 ей позвонил младший брат Ной из их дешевой квартиры в Дорчестере, плача, потому что боялся остаться один. Ему было всего восемь. Сосед снова кричал. Где-то снаружи раздались выстрелы. Харпер двадцать минут разговаривала с ним по телефону, пытаясь успокоить его, напевая колыбельную на языке куна, которую пела их мать до того, как рак забрал её два года назад.
К тому времени, как Ной наконец заснул, было уже 10:15.
Туалеты на втором этаже были чистыми.
Оставался только этот.
Личный туалет Габриэля Эшфорда.
Дьявол Бикон-Хилла.
Так его называли газеты. Его имя разносилось по Южному Бостону, словно предупреждение, шепчущееся после полуночи. Габриэль Эшфорд, тридцать два года, босс самой могущественной преступной организации в Бостоне. Человек, контролировавший всё — от доков Сипорта до ночных клубов Даунтаун-Кроссинг. Человек, которого боялись враги, уважали союзники, и о котором все остальные говорили осторожно, понижая голос.
За три ночи она видела лишь окраины его мира — мужчин, патрулирующих коридоры, черные внедорожники, прибывающие и убывающие в странное время, тяжелые шаги по мраморным полам далеко за полночь.
Ей так больше нравилось.
Ей эта работа была слишком нужна, чтобы ее заметили.
Пятьсот долларов в неделю. Наличными.
Для женщины, работающей на трех работах, погрязшей в долгах, воспитывающей младшего брата в одиночку, эти деньги были средством выживания.
Миссис Моррисон не задавала много вопросов. Она не проверяла рекомендации. Она не стучала в дверь Дерека.
Она просто оглядела Харпер глазами, которые, казалось, видели слишком много.
«Вам нужна эта работа?»
«Да», — ответила Харпер, более отчаянно, чем хотела показаться.
«Вы можете держать рот на замке?»
«Да».
«Вы можете быть незаметной?»
«Да».
Миссис Моррисон кивнула.
«Тогда вы начинаете сегодня вечером».
Это было четыре дня назад. Четыре дня прошло с тех пор, как Харпер сбежала из квартиры, которую делила с Дереком, собрав только самое необходимое, пока он был на смене. Четыре дня прошло с тех пор, как она забрала Ноа из школы и перевезла его в ту обветшалую квартиру в Дорчестере, где еле работало отопление, стены были тонкими, и никому не было дела до того, чтобы задавать вопросы.
Четыре дня прошло с начала новой жизни.
Она посмотрела на ткань. Красная краска быстро растека… Ставь ❤️ и читай продолжение!
Читать историю полностью