Муж закрыл тяжелобольную жену в заброшенном доме на краю деревни.

Муж закрыл тяжелобольную жену в заброшенном доме на краю деревни. Вернувшись убедиться, что всё кончено, он не смог сдвинуться с места от того, что увидел.
Андрей и Светлана познакомились в очереди в приёмную комиссию. Он стоял за ней, подшучивал над её стопкой документов, перевязанных старой резинкой, и к концу очереди уже знал, что женится именно на этой девушке с рыжей косой и смешными веснушками на носу. Они поженились через два года — скромно, в узком кругу, с тортом, который испекла мать Светланы и который почему-то получился солёным. Все смеялись и говорили, что это к счастью.
Первые годы были настоящими. Съёмная однушка на пятом этаже без лифта, скрипучий диван, который они каждое утро складывали, чтобы квартира казалась больше. Они вместе делали ремонт, вместе считали деньги до зарплаты, вместе строили планы на жизнь, которая казалась бесконечной.
А потом у Светланы начала болеть спина.
Сначала она списывала на усталость. Потом на сквозняки. А потом однажды утром просто не смогла встать с кровати. Врачи долго молчали, переглядывались и перекладывали карточку из руки в руку. Диагноз прозвучал так буднично, что Светлана не сразу поняла, о чём речь. Рак позвоночника. Третья стадия.
Началось то, что потом она не могла вспоминать без содрогания. Больницы, процедуры, кресло на колёсах, в которое она пересела через полгода. Запах хлорки и казённого белья стал её постоянным фоном. Андрей поначалу привозил цветы, сидел рядом, держал за руку. Но цветы появлялись всё реже. А потом и вовсе перестали.
Она заметила изменения раньше, чем он успел что-то придумать. Телефон, который он клал экраном вниз. Командировки в города, где у их фирмы не было ни одного офиса. Новый одеколон, который она никогда ему не покупала. Светлана молчала. У неё просто не было сил на скандал — всё уходило на то, чтобы дышать.
Когда врачи развели руками и сказали, что домашний уход — единственное, что осталось, Андрей приехал в больницу с видом человека, принявшего важное решение. Он сказал, что везёт её в деревню к старой тётке — там воздух, тишина, природа. Светлана не спорила. Она уже давно перестала спорить.
Машина ехала долго. За окном сменялись поля, потом пошёл лес, потом потянулась такая глушь, где даже столбы с проводами исчезли. Они свернули на просёлок, проехали сквозь крапиву выше капота и остановились у покосившегося дома с заколоченными окнами. Никакой тётки здесь не было. Это было видно сразу.
Андрей внёс её внутрь на руках, положил на старый топчан, оставил рядом сумку с лекарствами и едой на три дня. Он не смотрел ей в глаза. Он вообще старался не смотреть в её сторону.
— Скоро вернусь, — сказал он у двери.
Она не ответила. Она смотрела в потолок, где между досками чернела старая паутина.
Он уехал. И не вернулся ни через день, ни через три.
Прошло больше двух недель, прежде чем Андрей снова повернул машину в сторону той деревни. Он убедил себя, что едет просто проверить. Удостовериться, что всё завершилось так, как должно было завершиться. Впереди ждала новая жизнь, переоформленная квартира и женщина, которая уже давно ждала, когда он наконец освободится.
Он вышел из машины и толкнул покосившуюся калитку.
И замер.......... Продолжение