Врач-хирург купил у старушки на трассе банку варенье.
Игорь мчал домой после тяжелых больничных смен, впервые за долгое время позволив себе несколько дней отдыха. Впереди его ждала семейная свадьба, мать, родной дом и редкая возможность забыть о дежурствах, операциях и бесконечных вызовах.
Он почти не останавливался. Дорога тянулась через тихие места, где весна уже разбудила поля и сады, а воздух казался совсем другим — не таким, как в городе. Игорь торопился, но у самого края пустынной трассы вдруг заметил одинокую старушку.
Она стояла возле перевернутого деревянного ящика, опираясь на кривую палку. Перед ней теснились банки с домашними заготовками. Женщина выглядела так, будто держалась на ногах из последних сил, и Игорь не смог проехать мимо.
Он вышел из машины, поздоровался и спросил, что она продает. Старушка смутилась, заговорила тихо, будто стыдилась своей нужды. Денег у нее почти не осталось, ждать помощи было долго, а дома, по ее словам, лучше было прятать все ценное подальше от непутевого сына.
Игорь слушал и чувствовал, как в груди поднимается тяжелая жалость. Он выбрал банку малинового варенья — любимого лакомства своей матери — и протянул старушке сумму куда больше, чем она просила. Та растерялась, пыталась вернуть лишнее, но он только мягко улыбнулся и сказал, что хороший труд должен стоить дороже.
Уезжая, он видел в зеркале, как старушка вытирает слезы и долго машет ему вслед.
Дома его встретила шумная предпраздничная суета. Родственники бегали по двору, столы уже ломились от угощений, соседи заглядывали через калитку, а мать, едва увидев сына, бросилась ему на шею. Игорь смеялся, обнимал ее и вдруг вспомнил о подарке.
Он достал из машины ту самую банку, нашел ложку и с радостью протянул матери.
— Смотри, что я тебе привез. Домашнее, малиновое. Попробуешь?
Крышка поддалась не сразу. Сладкий густой запах поднялся из банки, мать улыбнулась, а Игорь опустил ложку в варенье. Но вместо мягкой ягоды металл глухо звякнул о что-то твердое. Он нахмурился, осторожно провел ложкой глубже, приподнял находку ближе к свету — и чуть не упал от увиденного...