В 8 лет отец заставил ее просить прощения у могилы матери, не зная, что девочка хранила секрет, который разрушит всю семью.

В 8 лет отец заставил ее просить прощения у могилы матери, не зная, что девочка хранила секрет, который разрушит всю семью.
— Сегодня ты не будешь задувать свечи, Наташа. Сегодня ты будешь просить у матери прощения.
Это было первое, что Наташа Шевчук услышала утром, когда ей исполнилось 8 лет.Не было объятий.Не было слов «с днем рождения».

Был только голос ее отца, Степана, жесткий и сухой.
Наташа уже знала, куда они идут.Каждый год было одно и то же.
Сколько она себя помнила, ее день рождения не был праздником. Он был приговором.
Ее мать, Оксана, умерла в тот самый день, когда Наташа появилась на свет, после тяжелого осложнения в родах. С тех пор семья Шевчуков повторяла одну фразу так часто, будто выбила ее на камне рядом с фамилией матери.
— Одна девочка пришла, а одна мать ушла.
Бабушка и дед со стороны отца говорили это за столом, в коридоре, возле соседок, у подъезда, не понижая голоса.
— Ребенок с меткой родился. Из-за нее Степан потерял единственную хорошую женщину.
Степан никогда не защищал дочь.
Иногда казалось, что он даже не слышит, как она дышит.
Он работал жестянщиком в маленьком автосервисе у выезда из города, возвращался поздно, с руками, пахнущими машинным маслом, железом и холодным дымом. Ужинал молча, иногда наливал себе суп из большой кастрюли борща, а потом уходил в дальнюю комнату, куда Наташе запрещалось даже заглядывать.
В то утро девочка сидела на краю кровати и прижимала ладони к животу.
— Папа… мне очень больно. Можно мы сегодня не пойдем?
Степан остановился.
На секунду его лицо стало усталым, почти человеческим.
Потом челюсть дернулась.
— Больно? А ты думаешь, твоей маме не было больно умирать, чтобы ты появилась?
Наташа опустила глаза.
Она не сказала, что боль росла уже несколько месяцев.
Не сказала, что во вторник в 9:20 школьная медсестра отвела ее в местную амбулаторию, а врач дала направление на срочное УЗИ в городскую детскую больницу.
Не сказала, что в ее школьном дневнике, между страницами с домашним заданием, лежал сложенный лист с печатью, где взрослым почерком были написаны слова, которые ни один ребенок не должен понимать: образование в брюшной полости, операция, риск.
Степан посадил ее в маршрутку и повез на старое городское кладбище.
Он положил тяжелую руку дочери на плечо и заставил ее опуститься на колени.
— Здесь останешься. И на этот раз научись просить прощения по-настоящему.
— Мама, — прошептала Наташа, глядя на фотографию, — прости меня. Я не хотела забирать твою жизнь.
Часы тянулись медленно.
Когда боль в животе стала такой сильной, что Наташа начала видеть черные точки перед глазами, она решила вернуться домой.
Не из упрямства.
Она вернулась, потому что подумала: если она скоро умрет, то хотя бы один раз сделает что-т
о красивое.
Дома она вымыла посуду. Подмела кухню. Сложила отцовские рабочие штаны, пахнущие гаражом и бензином. Из жестяной коробки из-под печенья достала монеты, которые копила несколько месяцев, и купила в магазине хлеб, два помидора, маленький кусочек сыра и розовую свечу.
На обратном пути она прошла мимо кондитерской.
В витрине стояли торты с белым кремом, клубникой и шоколадными завитками. Наташа смотрела на них так, будто перед ней был другой мир.
У нее никогда не было торта.
Она зашла внутрь, испугавшись звона дверного колокольчика, и попросила самый дешевый маленький торт.

Она поставила его на кухонный стол, зажгла розовую свечу и закрыла глаза.Наташа загадала три желания.
Чтобы папа перестал ее ненавидеть.
Чтобы мама знала: она не рождалась, чтобы причинить боль.
И чтобы живот перестал болеть хотя бы немного.
Она задула свечу и попробовала чайной ложкой крошечный край крема.
В этот момент дверь открылась.Степан вошел на
кухню.Он увидел торт.
Увидел погасшую свечу.Увидел Наташу с ложкой в руке.Его лицо изменилось так, будто кто-то плеснул внутрь огонь.— Ты посмела праздновать? — сказал он тихо. — Твоя мать под землей, а ты тут торт жрешь?— Папа, я только хотела…
Она не договорила.Степан схватил торт и ...