26.08.2026 13:05
— Нагуляла ты его, Полина, я ведь не слепая и породу нашу насквозь знаю.
— Нагуляла ты его, Полина, я ведь не слепая и породу нашу насквозь знаю.
— Ты родила от чужого! — с ледяным торжеством бросила мне в лицо свекровь, брезгливо кивнув на детскую кроватку.
Ольга Сергеевна стояла посреди моей гостиной, побелевшими пальцами сжимая ручки дорогой кожаной сумки. В её глазах не было сомнений, там горела холодная, отвратительная уверенность палача, занесшего топор.
— Повторите, что вы сейчас сказали, — мой собственный голос прозвучал глухо, а в животе всё сжалось в тугой ледяной ком.
— А что тут повторять? — усмехнулась она, сделав шаг ближе к пеленальному столику. — Ты посмотри на его правильный носик, на эти огромные серые глаза и густые ресницы.
Она замолчала на мгновение, будто смакуя яд, который собиралась выплеснуть до последней капли.
— У моего Матвея лицо тяжелое, мужицкое, скулы широченные, да и дед его красотой не блистал. Откуда у простого мужика взяться такому ангелочку? Признавайся, от кого принесла, пока я сыну глаза не открыла!
Маленький Тимур в кроватке сладко потянулся, крошечными кулачками протирая сонные глаза. Я сделала плавный шаг вперед, перекрывая свекрови обзор и буквально вытесняя её корпусом к коридору.
— Ольга Сергеевна, закройте дверь с той стороны. Сию же секунду.
— Ты мне не указывай в доме моего сына! — повысила тон гостья, вздернув подбородок. — Я мать, я имею право знать правду!
— Этот дом куплен в ипотеку мной и Матвеем, ваших денег здесь нет ни рубля, — отчеканила я, распахивая входную дверь настежь. — Вон отсюда, и чтобы ноги вашей возле моего сына больше не было.
Ольга Сергеевна застыла на пороге, судорожно хватая ртом воздух от подобной дерзости. Она явно ждала слез, оправданий или истерики, но наткнулась на глухую стену презрения.
— Ты еще пожалеешь, девка, — процедила она сквозь зубы. — Матвей сегодня же узнает, какую змею пригрел на груди, я вам устрою проверку.
— Ты родила от чужого! — с ледяным торжеством бросила мне в лицо свекровь, брезгливо кивнув на детскую кроватку.
Ольга Сергеевна стояла посреди моей гостиной, побелевшими пальцами сжимая ручки дорогой кожаной сумки. В её глазах не было сомнений, там горела холодная, отвратительная уверенность палача, занесшего топор.
— Повторите, что вы сейчас сказали, — мой собственный голос прозвучал глухо, а в животе всё сжалось в тугой ледяной ком.
— А что тут повторять? — усмехнулась она, сделав шаг ближе к пеленальному столику. — Ты посмотри на его правильный носик, на эти огромные серые глаза и густые ресницы.
Она замолчала на мгновение, будто смакуя яд, который собиралась выплеснуть до последней капли.
— У моего Матвея лицо тяжелое, мужицкое, скулы широченные, да и дед его красотой не блистал. Откуда у простого мужика взяться такому ангелочку? Признавайся, от кого принесла, пока я сыну глаза не открыла!
Маленький Тимур в кроватке сладко потянулся, крошечными кулачками протирая сонные глаза. Я сделала плавный шаг вперед, перекрывая свекрови обзор и буквально вытесняя её корпусом к коридору.
— Ольга Сергеевна, закройте дверь с той стороны. Сию же секунду.
— Ты мне не указывай в доме моего сына! — повысила тон гостья, вздернув подбородок. — Я мать, я имею право знать правду!
— Этот дом куплен в ипотеку мной и Матвеем, ваших денег здесь нет ни рубля, — отчеканила я, распахивая входную дверь настежь. — Вон отсюда, и чтобы ноги вашей возле моего сына больше не было.
Ольга Сергеевна застыла на пороге, судорожно хватая ртом воздух от подобной дерзости. Она явно ждала слез, оправданий или истерики, но наткнулась на глухую стену презрения.
— Ты еще пожалеешь, девка, — процедила она сквозь зубы. — Матвей сегодня же узнает, какую змею пригрел на груди, я вам устрою проверку.