Моя жена 40 лет ходила в банк каждый четверг.
Сорок лет подряд, каждый четверг, моя Вера надевала свой старый берет, брала хозяйственную сумку и шла в сберегательную кассу. В дождь, в гололёд, в грипп с температурой под тридцать девять — как заведённая. Я никогда не спрашивал зачем. Думал, копит на старость или помогает кому-то тайком — у неё сердце было слишком мягкое.
Я всю жизнь месил бетон и варил сталь в лютый мороз, чтобы у семьи было всё. А она экономила, штопала носки, отказывалась от нового пальто. Времена тяжёлые, говорила. Всё в семью.
Когда её не стало, я остался в пустой квартире, где каждый угол шептал её именем.
На поминках сын Глеб сверкал золотыми часами, хотя три дня назад рыдал в трубку, что у него ни копейки. Что-то щёлкнуло внутри.
Я открыл её запертый кабинет. Под стопкой накрахмаленных простыней лежала простая школьная тетрадь в синей обложке. Один слово на ней — «Учёт».
Я открыл первую страницу и ОЦЕПЕНЕЛ...