Что там по условиям возвращения России на Евровидение ?

Что там по условиям возвращения России на Евровидение ? 🤔

Вчера директор «Евровидения» Мартин Грин дал интервью независимому журналисту Пабло О’Хана.

После интервью в фан-сообществе и медиа начались большие дискуссии — прежде всего из-за ответов Грина о возможном возвращении России, участии Израиля и принципах, по которым EBU принимает решения.

Ниже — подробный фрагмент разговора со всеми вопросами и ответами. Даже добавлять ничего не буду и оценку не дам. Такое комментировать – только портить:

Я прочитал все возможные правила и документы. Я не нашёл ни одного правила, которое запрещало бы участие России из-за Украины, но разрешало бы участие Израиля при происходящем в Газе. Можете показать, где это правило прописано?

— Я не совсем понимаю вопрос.

Получается, вы говорите, что Евровидение не принимает политических решений и выступает за инклюзивность. Но России здесь нет

— Да, но обстоятельства там были другими.

Россия сейчас отстранена от EBU, потому что её вещатель не смог доказать, что не является просто рупором правительства. А это нарушает правила EBU.
Кроме того, тогда существовал глобальный консенсус по поводу того конфликта. В нынешней ситуации такого консенсуса нет.
И это видно по нашей демократической структуре: 70% членов организации проголосовали за то, чтобы Евровидение оставалось нейтральным пространством.

То есть решение об исключении России не было вопросом принципов и ценностей?

— Нет. Оно основывалось на мнении членов организации, правилах вещания и, да, на происходящем в мире.
Если начать исключать страны на основании субъективных моральных оценок, это приведёт к очень сложной территории.

Но многие восприняли быстрое исключение России как принципиальную позицию Евровидения

— Это был вопрос консенсуса. Тогда существовал глобальный консенсус. Сейчас его нет.
Мы — демократическая организация. И действуем демократически.

Значит, если российский вещатель снова будет соответствовать правилам, Россию могут вернуть даже при продолжающейся войне?

— Теоретически — да.

Вы действительно считаете, что EBU хорошо справился с кризисом вокруг участия Израиля?

— Да. Это чрезвычайно сложная ситуация, и я думаю, организация справилась с ней очень хорошо.

И вы довольны каждым решением?

— Да.

Всем процессом?

— Да.

Есть ли сейчас обсуждения возвращения России?

— Насколько мне известно — нет.

Как долго продлится бан?

— Не знаю.

Вам известны условия возвращения?

— Нет.

То есть сейчас вообще не ведётся никаких обсуждений по России?

— Нет.

На пресс-конференции во вторник, отвечая на вопрос о статье New York Times, вы сказали, что EBU не может опубликовать полную разбивку данных голосования, потому что это поставит под угрозу безопасность системы голосования. Можете объяснить, как именно это работает?

— Тут нужно немного уточнить. Я говорил, что часть данных мы предоставляем членам организации.

Но часть информации остаётся закрытой, потому что она
является частью системы безопасности.

При этом внутри системы у нас есть механизмы проверки и контроля, которые позволяют убедиться, что голосование безопасно и достоверно. И оно действительно таковым является.
У нас одна из самых сложных и продвинутых систем. Но мы пересматриваем её каждый год.
Так что публикуем всё, что можем.