07.04.2026 03:30
Пожарка. Глава 34: икона и рисунки бабушки
Пожарка. Глава 34.
Начало
Сорокалетний отец Алексий, в миру Ярослав Сергеевич Душечкин, оказался в Клюевке неслучайно: являясь внуком сгинувшего в тридцатые годы местного священника, он вернулся, так сказать, к отчему порогу. Его отец, выросший далеко от села, много рассказывал ему о деде, храме и сокровищах, что находились при нём раньше. Когда завеса над репрессированными и раскулаченными немного приоткрылась, ему удалось разыскать место захоронения своего отца: общую могилу с табличкой вместо памятника. Оттуда, чуть позже, Ярослав привёз завёрнутую в носовой платок частичку земли, которую надеялся развеять над храмом после его восстановления.
Вернувшись в каморку к мирским делам, отец Алексий с удивлением увидел Трофима, который, как ему казалось, относился к нему с недоверием.
— Простите, что я без приглашения, — извинился гость.
— Что же на службу не остались? — спросил священник, проходя к своему столу.
Трофим промолчал. Мозолистой рукой развязал мешок, достал оттуда икону, завёрнутую в полотенце, и положил на стол.
— Что это? — удивлённо спросил Алексий.
Всё так же не отвечая, Трофим Иванович развернул полотенце. Батюшка от волнения шумно втянул в себя воздух.
— Это же храмовая икона! Я помню её, отец перед смертью рассказал о схороне, что сделал дед, и даже передал мне рисунки бабушки. Подождите. Они здесь, я покажу вам.
Он достал из ящика стола шкатулку со сложенными тетрадными листочками внутри. Бережно развернул, положил на стол и расправил ладонью листок, как будто погладил.
— Отец хранил их всю жизнь как зеницу ока. Когда их увозили из Клюевки, ему уже восемнадцать было, он очень хорошо всё запомнил. Он тогда священником мечтал стать, но о вере пришлось забыть. Вернее, спрятать её. Вечерами они с мамой и друзьями собирались все вместе и молились, читали Библию. Она помогла семье пережить и войну, и голод, и холод. Бабушка мечтала вернуться сюда, в место, где она была счастлива, но не сложилось — рано ушла. На этих листочках она писала воспоминания, перечислила всё, что было в храме, имена тех, кто служил при нём. Кое-что зарисовала по памяти, видя, как вокруг рушатся и уничтожаются церкви.
Он не выдержал и отвернулся к небольшому окну, к которому пробирались потихоньку солнечные лучи.
— Вы, стало быть, её мечту осуществили? Вернулись? — прервал его молчание Трофим Иванович.
— Да, — просто ответил Алексий, внимательно посмотрев на собеседника. — Вот только всё сейчас не так, как ей мечталось.
— Это ничего, стены подлатаем, раны душевные затянутся, и начнётся новая жизнь! Всё остальное, что дед ваш успел спрятать, цело и невредимо и будет передано вам по описи, согласно списку, — сказал гость, поднимаясь со старого стула, и делая шаг в сторону двери.
— Подождите, Трофим Иванович, — попросил отец Алексий. — Я же вас и не поблагодарил толком. Ни за детей, ни за это вот, — он показал на икону, которую продолжал держать в руках.
— Пустое это, на том свете сочтёмся, — ответил ему Нечеухин и вышел прочь.
Алексий долго смотрел на закрытую за ним дверь.
«Пожалуй, — подумал он, — пока есть такие люди, как Трофим Иванович, не всё потеряно на этой земле…»
Продолжение следует…
Начало
Сорокалетний отец Алексий, в миру Ярослав Сергеевич Душечкин, оказался в Клюевке неслучайно: являясь внуком сгинувшего в тридцатые годы местного священника, он вернулся, так сказать, к отчему порогу. Его отец, выросший далеко от села, много рассказывал ему о деде, храме и сокровищах, что находились при нём раньше. Когда завеса над репрессированными и раскулаченными немного приоткрылась, ему удалось разыскать место захоронения своего отца: общую могилу с табличкой вместо памятника. Оттуда, чуть позже, Ярослав привёз завёрнутую в носовой платок частичку земли, которую надеялся развеять над храмом после его восстановления.
Вернувшись в каморку к мирским делам, отец Алексий с удивлением увидел Трофима, который, как ему казалось, относился к нему с недоверием.
— Простите, что я без приглашения, — извинился гость.
— Что же на службу не остались? — спросил священник, проходя к своему столу.
Трофим промолчал. Мозолистой рукой развязал мешок, достал оттуда икону, завёрнутую в полотенце, и положил на стол.
— Что это? — удивлённо спросил Алексий.
Всё так же не отвечая, Трофим Иванович развернул полотенце. Батюшка от волнения шумно втянул в себя воздух.
— Это же храмовая икона! Я помню её, отец перед смертью рассказал о схороне, что сделал дед, и даже передал мне рисунки бабушки. Подождите. Они здесь, я покажу вам.
Он достал из ящика стола шкатулку со сложенными тетрадными листочками внутри. Бережно развернул, положил на стол и расправил ладонью листок, как будто погладил.
— Отец хранил их всю жизнь как зеницу ока. Когда их увозили из Клюевки, ему уже восемнадцать было, он очень хорошо всё запомнил. Он тогда священником мечтал стать, но о вере пришлось забыть. Вернее, спрятать её. Вечерами они с мамой и друзьями собирались все вместе и молились, читали Библию. Она помогла семье пережить и войну, и голод, и холод. Бабушка мечтала вернуться сюда, в место, где она была счастлива, но не сложилось — рано ушла. На этих листочках она писала воспоминания, перечислила всё, что было в храме, имена тех, кто служил при нём. Кое-что зарисовала по памяти, видя, как вокруг рушатся и уничтожаются церкви.
Он не выдержал и отвернулся к небольшому окну, к которому пробирались потихоньку солнечные лучи.
— Вы, стало быть, её мечту осуществили? Вернулись? — прервал его молчание Трофим Иванович.
— Да, — просто ответил Алексий, внимательно посмотрев на собеседника. — Вот только всё сейчас не так, как ей мечталось.
— Это ничего, стены подлатаем, раны душевные затянутся, и начнётся новая жизнь! Всё остальное, что дед ваш успел спрятать, цело и невредимо и будет передано вам по описи, согласно списку, — сказал гость, поднимаясь со старого стула, и делая шаг в сторону двери.
— Подождите, Трофим Иванович, — попросил отец Алексий. — Я же вас и не поблагодарил толком. Ни за детей, ни за это вот, — он показал на икону, которую продолжал держать в руках.
— Пустое это, на том свете сочтёмся, — ответил ему Нечеухин и вышел прочь.
Алексий долго смотрел на закрытую за ним дверь.
«Пожалуй, — подумал он, — пока есть такие люди, как Трофим Иванович, не всё потеряно на этой земле…»
Продолжение следует…