Хорошая моя, здравствуй.

Хорошая моя, здравствуй.
Друг мой, привет

Они могут тебя не выбирать.

Ты пишешь: «Как ты?»
Видишь «прочитано» — и тишина.

Предлагаешь встретиться.
«Конечно, давай! Я только сейчас очень занят».
И это «сейчас» уже полгода длится.

Ты звонишь — не берёт.
Перезванивает… через два дня.
И говорит, будто ничего не произошло.

И внутри начинает крутиться:
«Что я сделала не так?»
«Где переборщил?»
«Может, не надо было писать первой?»

Прокручиваешь переписку.
Читаешь свои сообщения.
Стыдишься за интонации, слова, паузы.

И ищешь точку.
Ту, где всё сломалось.

Но её нет.

Не было скандала.
Не было фатальной ошибки.
Даже покаянного «вот тут я всё испортил» не находишь.

Просто… тебя не выбрали.

И накрывает знакомое.

Когда ты плакала под одеялом — и мама делала вид, что так и надо.
Когда у других мальчишек были папы — а у тебя двоюродный дядя.
Когда ты тянулась — а тебя не брали.

Ты тогда не знал слов «травма отвержения».
Просто было до жути страшно. Одиноко. «Со мной что-то не так».

И вот тебе 30. 40. 50.
А внутри та же боль: «Меня не выбирают?»

Даже если выбирали раньше.
Даже если старалась.
Даже если было хорошо.

Особенно больно, когда уже привязалась.

Когда уже мысленно делился с ней всем.
Когда у тебя уже «мы».
А у него — нет.

Она живёт дальше.
Смеётся.
Ездит отдыхать.
На свидания ходит.

Просто… не с тобой.

И кажется:
«Если исчезну — он и не заметит».

Это правда больно.
И здесь правда мало что можно сделать.

У другого есть свобода. Господь мне, тебе и ему её дал. Но…

Можно быть невыбранным человеком.
Нельзя быть невыбранной Богом.

Он не «подумает ещё».
Не «занят сейчас».
Не «потом как-нибудь».

Он уже с тобой.

Целиком.
Со всеми твоими «слишком».
Со всеми страхами.
С этой болью внутри.

И когда тебя снова не выбирают — иди к Нему.
«Отец, мне сейчас очень больно. Всё понимаю: право имеет. Но Ты ведь со мной, правда?»

Конечно, да.
Он тебя не оставил. Никогда не оставлял.