Яна сейчас ходит по квартире и ищет коробочку со слаймом, которую она как-то выпросила у меня в пятерочке.
После этого слайма обычно липко и засрано все вокруг, кроме потолка. И то это не заслуга слайма, а моего зрения в минус сто. Может, там уже тоже все в соплях этих разноцветных, просто я живу себе спокойно слепая и не знаю.
Коробочку Яна никак найти не может. Теперь уже и Ника с ней ищет. Роются по ящикам и попутно срутся. Яна говорит, ты наверно взяла без спроса, поиграла и не хочешь признаваться. Ника говорит, сама ты взяла, а теперь на меня сваливаешь. Я еще слышала парочку оскорблений, но писать не буду.
Периодически обе приходят ко мне. Мать, говорят, не видала ли ты коробочку со слаймом родимую?
Я говорю нет, дочери мои, не видала. Знать не знаю, об чем речь вообще. Может, он сам ушел. Я бы на его месте после всего, что он тут натворил, тоже из квартиры к чертям свалила.
А я видала.
Пришла как-то одна женщина. Крайне неприятная. Увидела засранный ковер. Потом диван. Потом раковину. А когда к столу рукавом прилипла, тут уж и потеряла человеческий облик. Поматерилась матом трехэтажным, у меня аж уши в трубочки свернулись, схватила эту липкую падлу вместе с коробочкой и выкинула нахрен в помойку, пока дети не видят.
Я ей говорю, женщина, акститесь. Подумайте о малышах. Они ведь искать будут. А она на меня так посмотрела, что я решила не лезть. Девочки, жизнь одна, к чему эти риски.
Ужасная женщина, конечно. Осуждаю страшно. Но ноги, надо сказать, больше к полу не липнут.
Приятно.