В публичном пространстве продолжается обсуждение формирования нового состава Общественной палаты Республики Дагестан.

В публичном пространстве продолжается обсуждение формирования нового состава Общественной палаты Республики Дагестан. И реакция общества показывает: речь идёт уже не просто о фамилиях и персоналиях.

По сути, обсуждается гораздо более серьёзный вопрос о том, какое место сегодня вообще остаётся для самостоятельной общественной активности и общественного контроля.

История показывает, что в периоды войн (военных операций), кризисов и общей политической напряжённости пространство для правозащитной и общественной деятельности почти всегда сужается. Государство в такие периоды неизбежно делает ставку на безопасность, управляемость и внутреннюю устойчивость. В этих условиях даже конструктивные инициативы нередко начинают оцениваться через призму подозрительности: «не ослабляет ли это страну?» и «не играет ли это на руку противнику?».
Именно поэтому власть в сложные периоды обычно стремится формировать максимально управляемые и предсказуемые общественные конструкции. Постепенно происходит переход от модели общественного контроля к модели общественного сопровождения государственной политики.

На этом фоне особое значение приобретает сам подход к формированию Общественной палаты. Возникает вполне закономерный вопрос: насколько правильно, когда решение о том, кто должен осуществлять общественный контроль, в значительной степени принимают сами представители власти и чиновники, деятельность которых впоследствии и должна находиться в поле общественного внимания?

При этом важно понимать и другое. Люди, претендующие на работу в Общественной палате, идут туда не за зарплатой, не за должностями и не за государственными гарантиями. Это деятельность на общественных началах. И сам факт готовности тратить своё время, силы, опыт и репутацию ради общественной работы уже говорит о многом. В большинстве случаев это люди, искренне переживающие за республику, за страну и за проблемы общества. И было бы неправильно оценивать такую мотивацию исключительно с точки зрения степени удобства или управляемости.

Главный вопрос сегодня в другом: сохранится ли у общественных институтов право на самостоятельную позицию, принципиальность и неудобные вопросы  или их роль постепенно сведётся исключительно к поддержке уже принятых решений. Безусловно, поддержка государственных решений в сложные периоды, в том числе в целях консолидации общества, важны и необходимы. Но такая поддержка имеет реальную ценность лишь тогда, когда сами решения принимаются с учётом общественного мнения, открытого диалога и обратной связи с обществом, а не только в рамках закрытого административного подхода.

Между тем по-настоящему сильные общественные институты должны иметь не декоративное, а реальное значение. Их мнение должно учитываться при принятии важных общественно значимых решений, включая вопросы, напрямую затрагивающие интересы общества. Без этого общественный диалог рискует превратиться в формальность.

Потому что именно в тяжёлые периоды особенно важны закон, справедливость и сохранение правовых ориентиров. Сильное государство это не только сила и управляемость. Это ещё и способность не потерять право, баланс и доверие общества в кризисное время.

Хочется верить, что новый руководитель республики, имеющий многолетний опыт судебной работы, это хорошо понимает. Поскольку практика правосудия особенно ясно показывает: устойчивость государства держится не только на административном ресурсе, но и на ощущении обществом справедливости, законности и возможности быть услышанным.

М.Н. Мустафаев, председатель Совета РОО ветеранов и пенсионеров прокуратуры РД
для «Спросите у Расула»