персиянских купцов, где выучилась сказки сказывать.

персиянских купцов, где выучилась сказки сказывать. Позднее она преодолела все испытания и возвратилась в родные места.

Обе повести заканчиваются упоминанием о паломничестве к святым местам. В «Семейной хронике» знакомая помещица была у Троицы, и под влиянием её рассказа будущего писателя ещё до рождения называют Сергеем в честь Сергия Радонежского. И появляется на свет долгожданный мальчик, надежда угасающего рода.
«Детские годы» завершаются поездкой Серёжи вместе с родителями в Казань, с тем, чтобы помолиться чудотворцам, приложиться к мощам, послушать архиерейскую службу. Для Серёжи Аксакова это путешествие станет дорогой в новую жизнь – он поступит в казанскую гимназию, затем и в Университет, о чём рассказывают «Воспоминания» - заключительная часть трилогии.

Гармонично переплетая старые и новые формы путешествий, Аксаков не забывает и о «паломничествах» к знаменитостям. В «Семейной хронике» самой яркой фигурой выступает мать писателя, Мария Николаевна Аксакова (урождённая Зубова), ставшая прототипом главной героини его повестей. Это была поистине уникальная личность Эпохи Просвещения и очень жаль, что больше всего она известна как литературная героиня, а не как историческое лицо. Расскажем о ней поподробнее.

Это была женщина удивительной судьбы. Красавица, одаренная от природы многочисленными талантами, она с ранней молодости была помощницей и опорой отцу – вдовцу, коллежскому советнику Николаю Семёновичу Зубову, служившему в Уфе товарищем наместника Оренбургской губернии, то есть, как говорили в народе «набольшим начальником», от которого зависела судьба края.
Мария Николаевна помогала отцу не только в хозяйственных делах, но и в исполнении государственной службы: «… по болезни отца принимала все власти, всех чиновников и городских жителей, вела с ними переговоры, писала письма, деловые бумаги и впоследствии сделалась настоящим правителем дел отцовской канцелярии».
Прекрасно образованная, щегольски, по столичному одетая (многие наряды искусно шила сама), она сверкала ярким метеором в высшем уфимском свете. Изредка её можно было увидеть на балах. Протанцевав несколько танцев – польский (полонез), менуэт и один контрданс или экосез, она тотчас возвращалась к семейству, помогая участвовать в воспитании младших братьев и сестёр, неусыпно ходить за больным отцом.

Слава о необыкновенной Правительнице Уфимской канцелярии гремела по всей округе и за её пределами. В это время она и становится объектом «культурного паломничества»:
«Все, по-тогдашнему умные и образованные люди, попадавшие в Уфу, спешили познакомиться с Софьей Николавной, пленялись ею и никогда не забывали. Большая часть таких знакомств обратилась впоследствии в дружбу с ее семейством, которая прекращалась только смертью. Из числа их я назову только тех, которых знал сам: В. В. Романовского, А. Ю. Авенариуса, П. И. Чичагова, Д. Б. Мертваго и В. И. Ичанского. Ученые и путешественники, посещавшие новый и чудный Уфимский край, также непременно знакомились с Софьей Николавной и оставляли письменные знаки удивления ее красоте и уму. Конечно, положение этой девушки в обществе и семействе было выгодно, служило ей, так сказать, картинным подножием, но зато и стояло на нем чудное создание. Особенно памятны мне стихи одного путешественника, графа Мантейфеля, который прислал их Софье Николавне при самом почтительном письме на французском языке, с приложением экземпляра огромного сочинения в пяти томах in quarto доктора Бухана, только что переведенного с английского на русский язык и бывшего тогда знаменитою новостью в медицине. Домашний лечебник Бухана был драгоценным подарком для Софьи Николавны: она могла пользоваться его указаниями и составлять лекарства для леченья своего больного отца. В стихах же граф Мантейфель называл уфимскую красавицу и Венерой и Минервой».