Давайте разберем один «детский», но фундаментально важный вопрос.

Давайте разберем один «детский», но фундаментально важный вопрос. Почему у подавляющего большинства наземных позвоночных (включая нас с вами) на конечностях именно по пять — а не четыре, восемь или двенадцать — пальцев?

Сжатый ответ звучит просто. Дело в том, что наши рыбьи предки, некогда повылезавшие на сушу, имели именно такое количество лучей в плавниках, и это обстоятельство на долгой дистанции «сработало достаточно хорошо».

А теперь давайте-ка закопаемся в этот «наивный» вопрос чуть-чуть глубже. Будет интересно.

Главное, что обывателю стоит понять «на берегу»: эволюция — это не какой-то там гениальный инженер, который проектирует идеальные конечности с чистого листа. Она гораздо ближе к кустарю-ремонтнику, который безжалостно переделывает строго уже существующие (доставшиеся ему по наследству) детали.

Наши далекие предки, кистеперые рыбы (их известные родичи — пандэрихтис или знаменитый тиктаалик), имели мясистые, мускулистые лопастные плавники. Внутри этих плавников был костный «каркас» — прообраз нашей руки. И у многих из этих рыб в оном каркасе было больше пяти лучей-зачатков. Встречались особи с 6, 7 и даже 8-10 лучами.

Когда первые тетраподы (ихтиостега) начали осваивать мелководья и сушу, им нужна была конечность, которая могла бы одновременно и отталкиваться от дна, и нести вес тела, и, возможно, даже цепляться за неровности.

Оказалось, что пятилучевая конструкция — это своего рода «золотая середина». Она обеспечивает
а) стабильность (точки опоры распределены достаточно широко),
б) гибкость (можно хватать, отталкиваться, опираться) и
в) экономию (меньше костей — меньше надо энергии на их рост и восстановление).

Почему же закрепилось именно число пять? Здесь вступает в дело уже упомянутый выше универсальный принцип «достаточно хорошо». Пять пальцев у нашего конкретного эволюционного «пра-пра-…-дедушки» сработали. Он выжил, дал потомство, и эта черта «пошла в народ».

На биологической фене это называется «эффект основателя» или, проще говоря, «эволюционная случайность, ставшая законом». Не потому что пять — это некое «магическое число», а потому что именно тому, у кого их было пять, ПОВЕЗЛО стать нашим предком. Будь у ихтиостеги семипалый кузен малость поудачливее, мы бы сейчас ломали голову, почему у нас на руках по семь пальцев.

Со временем «пятерное» строение стало не просто удобным, а закрепленным на глубинном генетическом уровне. Для обеспечения такого дела включаются гены. Их называю Hox-генами («хокс-генами»).

Они вроде как архитекторы, рисующие план тела: «тут будет грудной отдел, тут — поясница, а на конце конечности — пять сарделек». Изменить эту «генетическую схему» стало невероятно сложно без последствий для развития всего организма. Пятипалость превратилась в некий «эволюционный канон», строгий план, от которого позвоночные отступают только в исключительных случаях.

Были ли у этого всего альтернативы? О, ещё какие! Ранние тетраподы экспериментировали с «дизайном» конечностей как долбанутые инженеры на стероидах.

Примеры: а) ихтиостега — у этого классического «переходного звена» на задних лапах было семь пальцев, однако модель «в серию» не пошла и умерла на стадии «концепт-кара»; б) акантостега — еще один пионер суши, у которого на передних конечностях имелось по восемь пальцев; в) тулерпетон — у этого товарища на передних лапах было шесть пальцев.

Что же это доказывает? Что эволюция в критические моменты пробует самые разные варианты. Но в конечном итоге линия, ведущая к амниотам (нашим рептильным, птичьим и млекопитающим предкам), сделала ставку на пятерку. И, как видите, именно эта ставка сыграла — мы с вами здесь, чтобы обсуждать в Интернете столь животрепещущий вопрос.

Но самое забавное, что, жестко закрепив раз «пятерную схему» в плане развития, эволюция потом стала по возможности безжалостно от пальцев избавляться.

Судите сами:
а) лошади — бегут на одном-единственном пальце (третьем);
б) птицы — летают на трех пальцах (а их предки имели все пять);