17.09.2026 15:18
Кто кого кредитует?
Кто кого кредитует?
Когда Россия даёт Египту $25 млрд на строительство АЭС или кредитует до 90% стоимости «Руппура» в Бангладеш, первая реакция у многих - опять раздаём деньги «папуасам». Только схема работает несколько иначе.
Когда Росатом строит зарубежную АЭС, российский государственный кредит не отправляется иностранному заказчику на свободные расходы. Он финансирует конкретный проект, а заказы получают российские предприятия: от реакторного машиностроения и систем управления до производства ядерного топлива. То есть деньги возвращаются в российскую промышленность уже на этапе строительства.
Но называть весь кредит немедленным валютным доходом тоже нельзя. На старте это размещение российского капитала и загрузка предприятий. Чистый валютный приток возникает позже - по мере участия собственных денег заказчика, выплаты процентов и погашения основного долга.
У Египта российский кредит на «Эль-Дабаа» составляет $25 млрд под 3% годовых. Бангладеш получил до $11,38 млрд с двадцатилетним погашением. Для России это длинные суверенные активы: сегодня загрузить свою промышленность, а затем десятилетиями получать обслуживание долга.
Конечно, риски есть: девальвация валюты заёмщика, бюджетный кризис, реструктуризация, задержки и политическое решение не платить. АЭС - хороший залог в экономическом смысле, потому что производит востребованный товар. Но забрать её и увезти к себе Россия всё равно не может. Но это всяко лучше, чем ценные бумаги в Европе.
Именно поэтому экспорт АЭС - это не благотворительность. Россия превращает деньги и сырьё в экспортный промышленный контур: проектирование, металл, оборудование, топливо, обслуживание и проценты по кредиту.
🇷🇺 Брекотин: MAX | ТГ | RuTube | VK
Когда Россия даёт Египту $25 млрд на строительство АЭС или кредитует до 90% стоимости «Руппура» в Бангладеш, первая реакция у многих - опять раздаём деньги «папуасам». Только схема работает несколько иначе.
Когда Росатом строит зарубежную АЭС, российский государственный кредит не отправляется иностранному заказчику на свободные расходы. Он финансирует конкретный проект, а заказы получают российские предприятия: от реакторного машиностроения и систем управления до производства ядерного топлива. То есть деньги возвращаются в российскую промышленность уже на этапе строительства.
Но называть весь кредит немедленным валютным доходом тоже нельзя. На старте это размещение российского капитала и загрузка предприятий. Чистый валютный приток возникает позже - по мере участия собственных денег заказчика, выплаты процентов и погашения основного долга.
У Египта российский кредит на «Эль-Дабаа» составляет $25 млрд под 3% годовых. Бангладеш получил до $11,38 млрд с двадцатилетним погашением. Для России это длинные суверенные активы: сегодня загрузить свою промышленность, а затем десятилетиями получать обслуживание долга.
Конечно, риски есть: девальвация валюты заёмщика, бюджетный кризис, реструктуризация, задержки и политическое решение не платить. АЭС - хороший залог в экономическом смысле, потому что производит востребованный товар. Но забрать её и увезти к себе Россия всё равно не может. Но это всяко лучше, чем ценные бумаги в Европе.
Именно поэтому экспорт АЭС - это не благотворительность. Россия превращает деньги и сырьё в экспортный промышленный контур: проектирование, металл, оборудование, топливо, обслуживание и проценты по кредиту.
🇷🇺 Брекотин: MAX | ТГ | RuTube | VK