Родовое проклятие Я родилась в Москве. Единственный ребёнок в семье. Родители ждали меня долго, мама лечилась, а потом

Родовое проклятие
Я родилась в Москве. Единственный ребёнок в семье. Родители ждали меня долго, мама лечилась, а потом я всё-таки появилась. Жили мы хорошо. Четырёхкомнатная квартира на проспекте Мира, частная школа, поездки на море каждое лето, няня Людмила Ивановна, которую я любила как родную бабушку.
Мама с папой познакомились в школе, в селе на Алтае. Оба мечтали уехать, учиться, строить жизнь в городе. И у них получилось. Приехали в Москву в девяносто пятом, без денег, без связей. Поступили на вечернее. Папа начал работать грузчиком, потом водителем, через пять лет открыл свою логистическую фирму. Мама шила. Сначала на дому, брала заказы через знакомых, потом открыла ателье на Маросейке. Маленькое, три швеи, но своё.
К моему рождению у них уже всё было. Мама говорила, что я их счастье, их награда за труд.
До двенадцати лет я была счастливым ребёнком. Училась, ходила на танцы, мечтала стать дизайнером. Мама поддерживала, показывала мне, как строить выкройки, рассказывала про ткани. Мы планировали, что после школы я поеду учиться в Милан.
В двенадцать лет что-то сломалось.
Началось с мелочей. У мамы пропала крупная поставка ткани. Водитель просто исчез вместе с грузовиком. Машину нашли через три дня на окраине Подмосковья, пустую. Водителя и ткани не было. Никто ответственность не понёс, убытки легли на нас.
Потом у папы начали ломаться рабочие машины. Одна за другой. То двигатель, то коробка передач. Ремонт стоил дорого. Грузы стали теряться при перевозке, работники увольнялись без объяснений. Папа говорил, что не понимает, что происходит. Он всегда был честным, платил вовремя, никого не обманывал.
Мамины платья перестали покупать. Сначала она думала, что конкуренция, что люди стали заказывать в интернете. Но даже постоянные клиентки, которые годами к ней ходили, начали отваливаться. Говорили, что больше не нужно, что нашли другое ателье.
В мой выпускной класс случился пожар. Мамино ателье сгорело дотла. Короткое замыкание, сказали пожарные. Огонь перекинулся на соседние магазины, выгорел целый этаж торгового центра. По договору вся ответственность лежала на арендаторах. Страховая выплатила мало, остальное мама гасила из своих денег.
У папы начались проблемы с налоговой. Прежний бухгалтер допустила ошибки в отчётах, выяснилось это только через два года. Доначислили огромные штрафы, пени. Папа пытался доказать, что он не виноват, но не получилось. Всё упало на него.
Я в это время сдавала экзамены. Готовилась к поступлению. Милан уже казался несбыточной мечтой, но я надеялась хотя бы в московский вуз попасть. Не получилось. Экзамены провалила. Не могла сосредоточиться, всё время думала о родителях.
А потом они развелись.
Я до сих пор не понимаю, как это произошло. Они прожили вместе двадцать лет, любили друг друга, строили общее дело. И вдруг за две недели всё кончилось. Мама подала документы, папа не возражал. Квартиру продали, долги погасили. Каждому досталось по двушке у МКАДа. Я осталась с мамой.
Мама ходила серая, молчаливая. Папа начал пить. Со мной перестал разговаривать, на звонки не отвечал.
Мне исполнилось восемнадцать в августе. Я устроилась администратором в бизнес-центр. Работа простая — оформлять пропуска, следить за порядком в холле, помогать посетителям. Платили мало, но хоть что-то.
Через полгода у меня начались проблемы со здоровьем. Давление падало, кровь из носа шла. Врачи разводили руками, анализы нормальные, а мне плохо. Потом я упала в обморок прямо на работе. Меня забрали в больницу, продержали три дня, отпустили. Сказали, что переутомление, нужен отдых.
Я уволилась. Взяла расчёт и не знала, что делать дальше. Невролог отправил к психотерапевту, тот посоветовал уехать на природу, в тишину.
Я позвонила бабушке Тамаре на Алтай. Маминой тётке. Она обрадовалась, сказала приезжай, поживёшь, отдохнёшь.