12.09.2026 16:20
В 1990-е годы и в начале 2000-х я работала в Шарыповском городском отделе внутренних дел.
В 1990-е годы и в начале 2000-х я работала в Шарыповском городском отделе внутренних дел. Наш отдел размещался в просторном кабинете площадью около 30 квадратных метров. Его отличительной особенностью было огромное количество самых обычных, но удивительно пышных комнатных цветов. Они стояли повсюду: на подоконниках, специальных подставках, полках и даже висели на стенах. Ухаживала за ними одна из наших сотрудниц инспектор Татьяна. Впрочем, слово «ухаживала» здесь, пожалуй, не совсем подходит. Я никогда не видела, чтобы она занималась чем-то особенным: не подкармливала растения, не рыхлила землю, не применяла каких-то хитрых способов черенкования или пересадки. Она просто регулярно их поливала и удаляла засохшие листья.
Но результат был поразительным. Даже самые неприхотливые традесканции поражали необычайно крупными листьями и яркой окраской, а капризный гиппеаструм цвел по нескольку раз в год, что для наших широт совсем нехарактерно. Руководство не возражало против такого увлечения Татьяны, а мы, сотрудники, только радовались: казенный кабинет благодаря цветам казался подомашнему уютным.
Однажды Татьяна сообщила, что переводится в другое подразделение,
кабинет которого находился совсем
рядом, за стеной. Она заверила нас,
что продолжит ухаживать за цветами, как и прежде.
Однако уже через неделю после ее перевода мы заметили странные перемены. Цветы словно загрустили. Сначала перестали появляться новые листья и побеги, потом зелени становилось все меньше, а вскоре растения начали погибать одно за другим без всяких видимых причин.
Татьяна почти каждый день заходила к нам, поливала цветы, уделяла им внимание, но остановить процесс их увядания уже не смогла. Очень скоро наш зеленый оазис исчез. Зато в новом кабинете коллега вновь развела красивую «клумбу». Новые растения росли, цвели и чувствовали себя великолепно.
До сих пор не могу найти
этому объяснения. Возможно, биологи и ботаники сумели бы подобрать научные доводы. А может быть, дело было
в каком-то особом душевном тепле Татьяны? Ведь не даром говорят, что растения чувствуют отношение человека к себе. Или Таня знала язык цветов
и умела с ними общаться?
Но результат был поразительным. Даже самые неприхотливые традесканции поражали необычайно крупными листьями и яркой окраской, а капризный гиппеаструм цвел по нескольку раз в год, что для наших широт совсем нехарактерно. Руководство не возражало против такого увлечения Татьяны, а мы, сотрудники, только радовались: казенный кабинет благодаря цветам казался подомашнему уютным.
Однажды Татьяна сообщила, что переводится в другое подразделение,
кабинет которого находился совсем
рядом, за стеной. Она заверила нас,
что продолжит ухаживать за цветами, как и прежде.
Однако уже через неделю после ее перевода мы заметили странные перемены. Цветы словно загрустили. Сначала перестали появляться новые листья и побеги, потом зелени становилось все меньше, а вскоре растения начали погибать одно за другим без всяких видимых причин.
Татьяна почти каждый день заходила к нам, поливала цветы, уделяла им внимание, но остановить процесс их увядания уже не смогла. Очень скоро наш зеленый оазис исчез. Зато в новом кабинете коллега вновь развела красивую «клумбу». Новые растения росли, цвели и чувствовали себя великолепно.
До сих пор не могу найти
этому объяснения. Возможно, биологи и ботаники сумели бы подобрать научные доводы. А может быть, дело было
в каком-то особом душевном тепле Татьяны? Ведь не даром говорят, что растения чувствуют отношение человека к себе. Или Таня знала язык цветов
и умела с ними общаться?