«Отрежьте мне руку», — прошептал маленький мальчик сквозь лихорадку и слезы.

«Отрежьте мне руку», — прошептал маленький мальчик сквозь лихорадку и слезы. Все думали, что ему это кажется, — пока домработница без разрешения не сняла с него гипс и не обнаружила нечто, от чего у нее кровь застыла в жилах.

Дождь барабанил по высоким окнам дома семьи Паркер в пригороде Чикаго, а десятилетний Итан Паркер снова и снова ударял гипсом о стену спальни.

ТУК.

ТУК.

ТУК.

«Снимите его!» — истерически закричал Итан. «Папа, пожалуйста! Они ползают внутри! Они кусают меня!»

Дэниел Паркер застыл в дверном проеме, усталость глубоко запечатлелась в его глазах. Он не спал как следует несколько дней. С тех пор, как Итан сломал руку, упав с детской площадки в школе, весь дом погрузился в хаос.

«Если ты не прекратишь это прямо сейчас, — рявкнул Даниэль дрожащим от досады голосом, — клянусь, я сегодня же отправлю тебя куда-нибудь в больницу».

Лицо Итана было покрыто потом. Губы его были сухими и потрескавшимися от непрерывного плача, а дрожащие пальцы отчаянно царапали край гипса. В какой-то момент он засунул ручку в отверстие, отчаянно пытаясь поцарапать его снизу.

«Жжет!» — закричал он. «Пожалуйста, прекрати!»

Даниэль бросился вперед и крепко схватил его за плечи.

«Довольно! Ты снова испортишь себе руку!»

Из дверного проема стояла Виктория — очаровательная новая жена Даниэля.

Ее шелковый халат выглядел нетронутым на фоне царящего вокруг хаоса. Идеальные светлые волосы. Безупречный макияж. Спокойное и холодное выражение лица.

«Я же тебя предупреждала», — тихо сказала она Даниэлю. «Это не физическая боль. Итан капризничает, потому что не может справиться с тем, чтобы делить ваше внимание после свадьбы».

«Это неправда!» — отчаянно закричал Итан. «Ты же знаешь, что сделала!»

Виктория широко раскрыла глаза, изображая натянутую обиду.

«Видишь?» — печально пробормотала она. «Теперь он обвиняет меня во многом. Ему нужна психиатрическая помощь, прежде чем он причинит себе вред».

Дэниел провел обеими руками по своему измученному лицу.

Врач-ортопед настаивал, что гипс должен вызывать лишь легкий дискомфорт, а не невыносимую боль.

Но Итан перестал есть.

Перестал спать.

Он постоянно дрожал и продолжал твердить, что чувствует, как «крошечные ножки» ползают под кожей.

Из коридора Мария — давняя домработница семьи — молча наблюдала за происходящим с нарастающим страхом.

Что-то было не так.

Очень не так.

Под потом и грязными бинтами в комнате стоял странный запах. Что-то сладкое.

Гниение.

Ранее тем вечером, меняя простыни на Итане, Мария заметила крошечного красного муравья, ползущего по подушке.

Не к полу.

К гипсу.

Она наблюдала, как он исчез прямо в отверстии возле запястья Итана.

«Мистер Паркер…» — осторожно сказала Мария. — «Думаю, внутри этого гипса что-то есть».

Дэниел горько рассмеялся.

«Наверное, он прячет там конфеты», — пробормотал он. — «Пожалуйста, перестаньте поощрять такое поведение».

Итан посмотрел на Марию сквозь слезы.

«Мария… я не лгу».

Но никто не слушал.

Тем вечером, после того как Итан чуть снова не разбил гипс о стену, Дэниел одним из своих кожаных ремней неплотно прикрепил здоровое запястье Итана к каркасу кровати, чтобы тот перестал причинять себе боль.

И, тихо стоя позади него…

Виктория улыбнулась.

Крошечная, почти невидимая улыбка.

Как будто всё происходило именно так, как она и планировала.

К утру у Итана уже не оставалось сил даже кричать.

Это напугало Марию больше, чем когда-либо прежде.

Она принесла поднос с супом в его комнату и замерла.

Итан лежал неподвижно под одеялом, слабо глядя в потолок. Жар отражался на его бледном лице. Пальцы, торчащие из гипса, были опухшими, тёмно-красными и сильно дрожали.

Внезапно он показался слишком маленьким для кровати.

«Мария…» — слабо прошептал он.

Она тут же бросилась к нему.

«Что случилось, милый?»

Итан с трудом сглотнул, прежде чем снова заговорить.

«Иди возьми большой хлебный нож на кухню».

Мария замерла в ужасе.

И через несколько секунд…

Она приняла решение, которое изменило всё...