04.06.2026 10:20
Катя принесла двух волчат, отец сначала не одобрил, но позднее все же принял решение...
Катя принесла двух волчат, отец сначала не одобрил, но позднее все же принял решение...
Андрей жил с дочерью в небольшом доме на окраине посёлка, у самого леса. Дом был старый, бревенчатый, с резными наличниками и печкой, которую он сам сложил пять лет назад, когда они только переехали. Жена ум..рла через год после рождения Кати —внезапно, как гром среди ясного неба. Врачи сказали: «Ничего нельзя было сделать». Андрей остался один с годовалой дочкой на руках и с тех пор жил только ради неё.
Кате было одиннадцать. Худенькая, светловолосая, с большими серыми глазами и ямочками на щеках, когда улыбалась. Она была похожа на мать — такими же были её глаза, такая же улыбка, такой же смех. Андрей часто ловил себя на том, что смотрит на дочь и видит жену, и от этого становилось тепло и горько одновременно.
Он работал автомехаником в районном центре, возвращался поздно, уставал. Всё свободное время проводил с Катей: они вместе ходили в лес за грибами и ягодами, вместе делали уроки, вместе читали книжки по вечерам. Андрей старался заменить ей обоих родителей, но понимал, что это невозможно. Мать не заменишь.
Катя росла доброй и отзывчивой. Она жалела всех: бездомных котят, сломанные деревья, старушек, что с трудом таскали сумки из магазина. Андрей иногда ворчал, что она слишком мягкая, что жизнь такая не прощает, но в глубине души гордился дочерью. Она была лучшим, что у него было.
В тот день, с которого начинается наша история, стоял апрель. Снег уже сошёл, но земля ещё не просохла, и в лесу пахло талой водой и набухшими почками. Солнце пробивалось сквозь голые ещё ветки, и воздух был прозрачным, звенящим. Катя, как обычно после школы, отправилась в лес — просто погулять, послушать птиц, подышать весной. Она шла по знакомой тропе вдоль ручья и вдруг услышала странный звук. Не плач, не писк — что-то среднее, жалобное и тонкое.
Она остановилась, прислушалась. Звук доносился из кустов у ручья. Катя, повинуясь безотчётному порыву, раздвинула ветки и замерла.
В ямке под корнями старой ивы, на куче сухих листьев, лежали два волчонка. Совсем крошечные, серые, пушистые, с ещё не открывшимися глазами. Они дрожали от холода и тыкались слепыми мордочками друг в друга, ища тепло. Матери рядом не было. Катя огляделась — никаких следов. Видимо, волчица пог..бла или ушла и не вернулась.
— Маленькие вы мои, — прошептала Катя, опускаясь на колени. — Вы чьи? Где ваша мама?
Андрей жил с дочерью в небольшом доме на окраине посёлка, у самого леса. Дом был старый, бревенчатый, с резными наличниками и печкой, которую он сам сложил пять лет назад, когда они только переехали. Жена ум..рла через год после рождения Кати —внезапно, как гром среди ясного неба. Врачи сказали: «Ничего нельзя было сделать». Андрей остался один с годовалой дочкой на руках и с тех пор жил только ради неё.
Кате было одиннадцать. Худенькая, светловолосая, с большими серыми глазами и ямочками на щеках, когда улыбалась. Она была похожа на мать — такими же были её глаза, такая же улыбка, такой же смех. Андрей часто ловил себя на том, что смотрит на дочь и видит жену, и от этого становилось тепло и горько одновременно.
Он работал автомехаником в районном центре, возвращался поздно, уставал. Всё свободное время проводил с Катей: они вместе ходили в лес за грибами и ягодами, вместе делали уроки, вместе читали книжки по вечерам. Андрей старался заменить ей обоих родителей, но понимал, что это невозможно. Мать не заменишь.
Катя росла доброй и отзывчивой. Она жалела всех: бездомных котят, сломанные деревья, старушек, что с трудом таскали сумки из магазина. Андрей иногда ворчал, что она слишком мягкая, что жизнь такая не прощает, но в глубине души гордился дочерью. Она была лучшим, что у него было.
В тот день, с которого начинается наша история, стоял апрель. Снег уже сошёл, но земля ещё не просохла, и в лесу пахло талой водой и набухшими почками. Солнце пробивалось сквозь голые ещё ветки, и воздух был прозрачным, звенящим. Катя, как обычно после школы, отправилась в лес — просто погулять, послушать птиц, подышать весной. Она шла по знакомой тропе вдоль ручья и вдруг услышала странный звук. Не плач, не писк — что-то среднее, жалобное и тонкое.
Она остановилась, прислушалась. Звук доносился из кустов у ручья. Катя, повинуясь безотчётному порыву, раздвинула ветки и замерла.
В ямке под корнями старой ивы, на куче сухих листьев, лежали два волчонка. Совсем крошечные, серые, пушистые, с ещё не открывшимися глазами. Они дрожали от холода и тыкались слепыми мордочками друг в друга, ища тепло. Матери рядом не было. Катя огляделась — никаких следов. Видимо, волчица пог..бла или ушла и не вернулась.
— Маленькие вы мои, — прошептала Катя, опускаясь на колени. — Вы чьи? Где ваша мама?