Свекор мой считал, что закрытая дверь в доме – это его личное оскорбление.

Свекор мой считал, что закрытая дверь в доме – это его личное оскорбление. Крючок в ванной комнате или задвижка в спальне выводили его из себя быстрее, чем новости по телевизору...

Мой свёкор воспринимал любую запертую дверь в нашем доме едва ли не как личный вызов. Обычный крючок в ванной или шпингалет на двери спальни раздражали его сильнее, чем самые неприятные новости по телевизору.

Платон Егорович, отец моего мужа Дениса, приезжал к нам примерно раз в год. И если уж приезжал, то основательно: надолго, с тяжёлой дорожной сумкой и непременно со своими домашними тапочками. Крупный, грузный мужчина, он переступал порог с видом проверяющего и почти сразу начинал устанавливать порядки, которые считал единственно правильными.

Тем летом у нас гостила семилетняя внучка Ира, приехавшая на каникулы. Возраст у неё был уже такой, когда побыть одной за закрытой дверью хотелось гораздо чаще, чем находиться в обществе всей семьи. И я прекрасно её понимала.

Иришка была худенькой, спокойной девочкой с густой русой косой ниже лопаток. Большую часть времени она проводила в небольшой комнате и обычно появлялась оттуда только к завтраку, обеду или ужину.

Начался конфликт с сущей мелочи.

Утром после приезда свёкра я вышла из ванной и увидела в коридоре Платона Егоровича. Он стоял, качал головой и смотрел на меня так неодобрительно, словно обнаружил за каким-то постыдным занятием.

— Заперлась, — недовольно пробурчал он. — В собственном доме от родных закрылась. Интересно, от кого прячешься?

Сначала я вообще не поняла, о чём он говорит.

На двери ванной много лет висел самый обыкновенный латунный крючок. Я давно перестала замечать его существование: вошла, накинула — и всё.

— Мне так спокойнее, Платон Егорович, — ответила я. — Чтобы никто по ошибке дверь не открыл.

— По ошибке… — протянул свёкор, снова покачав головой. — Это кому же придёт в голову случайно заходить в ванную, когда там человек моется?

Весь оставшийся день он бродил по нашей квартире и без конца что-нибудь осматривал. Открыл сервант и переставил стаканы в том порядке, который показался ему более правильным. Потом добрался до кладовки и неодобрительно поцокал языком, увидев банки прошлогоднего варенья.

Поверьте, мужчина, который находится в чужом доме в качестве гостя, но ведёт себя там полноправным хозяином, — испытание ещё то.

Я занималась посудой, смотрела через окно во двор и мысленно убеждала себя не обращать внимания.

Пожилой человек. Приехал в гости. Пусть занимается чем хочет, лишь бы не ругаться.

Однако вечером я неожиданно поймала себя на странном ощущении...