Мать-миллиардер решила больше не оплачивать роскошную жизнь дочери.

Мать-миллиардер решила больше не оплачивать роскошную жизнь дочери. Но, выяснив, куда на самом деле уходили миллионы, впервые за много лет не смогла сдержать слёз...

— Ещё два миллиона? Алина, ты издеваешься?

Виктория положила телефон на стол. Дочь стояла напротив в дорогом пальто и рассматривала собственные ногти.

— У всех сейчас такие расходы, мам.

Именно этот ответ Виктория слышала последние полгода. Сначала деньги понадобились на поездку. Потом — на день рождения подруги. Теперь появился какой-то закрытый клуб, о котором Алина не хотела рассказывать.

Рассказывать она вообще перестала. Зато научилась улыбаться так, будто любая сумма была пустяком.

Виктория построила компанию с нуля. Её состояние оценивали в миллиарды, но она до сих пор помнила, как выбирала между зимними сапогами и оплатой комнаты.

Дочь, казалось, не умела выбирать вовсе.

— На этот раз нет, — сказала она. — Хочешь тратить больше — начни зарабатывать.

Алина подняла глаза.

— Мне очень нужно до пятницы.

— Для клуба?

Девушка помолчала.

— Да.

Виктория отвернулась. Она ждала скандала, хлопнувшей двери, привычного «ты меня не понимаешь».

Но дочь только спросила:

— А подаренные тобой вещи — они ведь мои?

Этот вопрос показался странным. Ещё страннее стало через несколько дней, когда Виктория заметила, что Алина больше не носит часы, которые получила на двадцатилетие.

— Где подарок?

— Надоели.

— Ты их продала?

Дочь пожала плечами.

Виктория почувствовала такую обиду, что даже не стала продолжать. Она сама выбирала эти часы. Попросила выгравировать на обратной стороне: «Моей девочке».

Алина обменяла их на очередное развлечение.

В пятницу дочь объявила, что едет на вечеринку за город. Спустилась к машине с большой сумкой и быстро ушла, пока мать отвечала на звонок.

Виктория подошла к окну — и замерла.

У открытого багажника Алина сняла нарядное пальто. Под ним оказался старый растянутый свитер. Потом достала из сумки резиновые сапоги.

На вечеринку это было совсем не похоже.

Виктория набрала дочь. Та ответила не сразу.

— Ты куда едешь?

— Я же сказала, мам. Девочки ждут.

Она солгала так спокойно, что Виктории впервые стало не обидно, а страшно.

Когда машина дочери выехала за ворота, она попросила водителя следовать за ней.

Дорога уходила всё дальше от ресторанов и загородных клубов. Вскоре вместо освещённых коттеджей появились склады, шиномонтаж и длинный бетонный забор.

Алина остановилась возле старого здания.

Никаких гостей. Никакой музыки.

Из двери вышла женщина в рабочей куртке. Дочь открыла багажник, и они вдвоём начали вытаскивать тяжёлые упаковки.

Виктория вышла из машины.

Она уже приготовила вопросы: кому дочь отдаёт деньги, почему врёт, во что вообще ввязалась.

Но женщина у двери заметила её первой.

— Вы мама Алины?

Виктория кивнула.

— Как хорошо, что вы приехали. Она говорила, вы не знаете.

Алина резко обернулась.

— Не надо…

Женщина растерянно посмотрела на неё, затем распахнула дверь, освобождая проход.

Виктория шагнула внутрь — и увидела такое, что все приготовленные слова сразу потеряли смысл… 😱