«Керенский – кто он такой?»: мнения современников о лидере 1917 года

«Керенский – кто он такой?»: высказывания современников о деятельности Александра Керенского в 1917 году

4 мая 1881 года родился Александр Керенский – государственный и политический деятель. В 1917 году его фигура стала одной из ключевых на политической арене. Керенский занимал посты министра юстиции, военного и морского министра, министра-председателя Временного правительства, а также заместителя председателя Петроградского совета.

Публикуем высказывания современников о Керенском.

Николай Врангель:
«Керенский до революции был известен в Государственной думе лишь как истеричный лидер партии «левых ослов», как их именовал тот же Милюков. Ни талантами, ни умом, ни знаниями Керенский не выделялся. Мелкий адвокат, повадками фигляр провинциального театра средней руки, он обладал двумя качествами — самоуверенностью и наглостью. И эти два качества вынесли этого умственного недоноска на поверхность».

Зинаида Гиппиус (февраль 1917 года):
«Керенский — сейчас единственный не на одном из «двух берегов», а там, где быть надлежит: с русской революцией. Единственный. Один. Но это страшно, что один. Он гениаль­ный интуит, однако, не «всеобъемлющая» личность: одному же вообще никому сейчас быть нельзя. А что на верной точке только один — прямо страшно».

Дмитрий Сверчков о Керенском в должности министра юстиции:
«…Перед рабочими и солдатами, опьяненными небывалым Керенский постоянно называл себя “заложником демократии в буржуазном правительстве”, к сожалению, он ни разу не разъяснил, как именно надо понимать его роль заложника, заложников обыкновенно берет более сильная сторона и обеспечивает того, что побежденные ею элементы не будут предпринимать никаких враждебных действий против победителей».

Владимир Станкевич о Керенском в должности министра юстиций:
«С пафосом революционера воспринимая переворот надевши черную скромную куртку, пожимая руки швейцарам и солдатам, он все же был действительным и, быть может, единственным министром, фактическим руководителем своего ведомства, заставлявшим всех своих сотрудников — и новых, своих вчерашних друзей, и старых, вчерашних противников-бюрократов, и высших директоров департамента, и низших, того же швейцара — работать с необычным напряжением».

Олег Леонидов о Керенском на посту военного и морского министра:
«Теперь Керенский – весь гроза, весь порыв негодования, весь революционная власть, ее олицетворение и ореол. Фразы его речи отрывисты, они разбиты на отдельные слова, и каждое, как удар набатного колокола. Удары этого набата особенно зловещи потому, что голос Керенского сорван: он говорит с жутким хрипом, кошмарная сила которого еще увеличивается в местах, доходящих до шепота. Мрачным, властным и негодующим взором Керенский смотрит исподлобья сурово, неумолимо, и ни один мускул не вздрагивает в его лице, когда неистовствует от восторга и преклонения тысячная толпа».

Николай Суханов о Керенском во главе Временного правительства:
«Новый глава государства, член ЦИК, советский ставленник Керенский, не хочет знать Совета. Он стал главой государства не в качестве представителя организованной демократии, а сам по себе, воображая себя надклассовым существом, призванным и способным спасти Россию».

Павел Милюков:
«…пост министра юстиции в первом составе правительства он меняет на пост военного и морского министра первой коалиции; во второй он становится премьером вместо кн. Львова, после победы над генералом Корниловым, во время второго кризиса, принимает звание Верховного главнокомандующего и окружает себя «директорией» ближайших приверженцев; в третьей коалиции он ищет поддержки “цензовых” элементов и создает искусственное представительство партий».