24.05.2026 18:00
Юлия Друнина: борьба за попадание на фронт и работа в Заводоуковске
«Главное для парней и девчат сейчас – не личная жизнь, а горячее стремление защитить Родину»: как Юлия Друнина боролась за попадание на фронт!
В конце октября 1941 года Юлия Друнина устроилась работать кассиром на Заводоуковский молокозавод. Он располагался через дорогу от соснового бора, в котором ныне устроен Центральный парк.
В то время Заводоуковка была таёжным селом в Сибири. Грамотных местных жителей было немного. А тут на завод пришла интеллигентная москвичка, закончившая десятилетку.
– Товарищ Друнина! Разве правильно будет, если я вас заставлю бидоны с молоком таскать? – спросил директор молокозавода и добавил: – А бидоны-то у нас по 30 кг…
– Я готова к любой работе, – ответила Юлия.
Девушку определили работать кассиром. Однако проработала она в этой должности всего полтора месяца и ушла по собственному желанию, поняв, что при её «любви» к арифметике «попадёт под суд». Так в середине декабря 1941 года Друнина отправилась работать в Заводоуковский леспромхоз. Она трудилась на лесоповале, валила лес.
Заводоуковский леспромхоз был знаменит и гремел на всю страну. Он был очень большим и в годы Великой Отечественной войны занимал второе место в Сибири по объёму производства древесины. Срубленный строевой сосновый лес использовался для строительства деревянных бараков и заводских цехов, а также в очень больших количествах вывозился на запад, в районы СССР, не занятые врагом.
Работать на лесоповале было тяжело и опасно. Сосны вокруг Заводоуковска высокие, 40-метровые. Юля вместе с напарницей двуручной пилой пилила ствол дерева у основания. Третья девушка давила багром или руками на ствол, чтобы он упал в нужную сторону, не задев других тружениц.
Безусловно, хрупкой москвичке работать на лесоповале физически было неимоверно тяжело, особенно в первые месяцы. Но Юля не жаловалась на трудности, не «сачковала». Физически не очень сильная, она была невероятно выносливой и терпеливой.
На лесозаготовках было организовано горячее питание. Выдавали также хлебные карточки. Однако еды всё равно не хватало. В воспоминаниях Юлия Друнина отмечала, что «на лесоповале работа была адской, жизнь голодной и тоскливой, мои сверстники – “спецы” – казались мне детьми».
«Спецы», т.е. курсанты Московской спецшколы ВВС, в вечернее время пытались ухаживать за красавицей Юлей, но она, как правило, отшивала их.
Юля приехала в Сибирь из Москвы в поношенных ботинках, демисезонном пальтишке и лёгкой вязаной шапочке. С собой она привезла, как самую большую свою ценность, патефон с пластинками. Начались морозы, и уже в конце ноября девушке пришлось расстаться с самым дорогим, что у неё было. Юля с разрешения (и одобрения) родителей обменяла свой дорогущий патефон на обыкновенные сибирские пимы. Ногам стало тепло, а вот душе – ещё тоскливее. Она не могла уже слушать свои любимые песни, которые раньше поддерживали её морально.
В леспромхозе рабочим выдавали уже бывшие в употреблении ватные телогрейки, шапки-ушанки, комбинезоны, валенки и рукавицы. Юля всё это получила не сразу, по частям. Но к самым сильным январским морозам она уже была полностью экипирована, чтобы выдержать злой обжигающий 30-40-градусный сибирский мороз!
Однако даже тяжёлый труд и суровый быт не изменили главного: Друнина настойчиво добивалась отправки на фронт. 10 месяцев она прожила в Заводоуковске, и всё это время обращалась в Ялуторовский райвоенкомат.
10 мая 1942 года девушке исполнилось 17 лет. В справках она исхитрилась прибавить себе год, поэтому «официально» Юлии было 18 лет, что и требовалось для службы в Красной Армии. В июле 1942 года Юлия Друнина сменила тактику: разговаривала с военкомом жёстко, а пару раз заявила, что нажалуется областному военкому, что её несправедливо лишают законного права добровольного вступления в Красную Армию.
И вот долгожданная повестка получена! Случилось это 3 августа 1942 года. Юлию Друнину призвали в Красную Армию добровольцем.
👉🏻Предыдущий пост
Текст: Даниил Хренов
#ДаниилХренов_ЦИ #ЮлияДрунина_ЦИ #ЮлияДрунина
В конце октября 1941 года Юлия Друнина устроилась работать кассиром на Заводоуковский молокозавод. Он располагался через дорогу от соснового бора, в котором ныне устроен Центральный парк.
В то время Заводоуковка была таёжным селом в Сибири. Грамотных местных жителей было немного. А тут на завод пришла интеллигентная москвичка, закончившая десятилетку.
– Товарищ Друнина! Разве правильно будет, если я вас заставлю бидоны с молоком таскать? – спросил директор молокозавода и добавил: – А бидоны-то у нас по 30 кг…
– Я готова к любой работе, – ответила Юлия.
Девушку определили работать кассиром. Однако проработала она в этой должности всего полтора месяца и ушла по собственному желанию, поняв, что при её «любви» к арифметике «попадёт под суд». Так в середине декабря 1941 года Друнина отправилась работать в Заводоуковский леспромхоз. Она трудилась на лесоповале, валила лес.
Заводоуковский леспромхоз был знаменит и гремел на всю страну. Он был очень большим и в годы Великой Отечественной войны занимал второе место в Сибири по объёму производства древесины. Срубленный строевой сосновый лес использовался для строительства деревянных бараков и заводских цехов, а также в очень больших количествах вывозился на запад, в районы СССР, не занятые врагом.
Работать на лесоповале было тяжело и опасно. Сосны вокруг Заводоуковска высокие, 40-метровые. Юля вместе с напарницей двуручной пилой пилила ствол дерева у основания. Третья девушка давила багром или руками на ствол, чтобы он упал в нужную сторону, не задев других тружениц.
Безусловно, хрупкой москвичке работать на лесоповале физически было неимоверно тяжело, особенно в первые месяцы. Но Юля не жаловалась на трудности, не «сачковала». Физически не очень сильная, она была невероятно выносливой и терпеливой.
На лесозаготовках было организовано горячее питание. Выдавали также хлебные карточки. Однако еды всё равно не хватало. В воспоминаниях Юлия Друнина отмечала, что «на лесоповале работа была адской, жизнь голодной и тоскливой, мои сверстники – “спецы” – казались мне детьми».
«Спецы», т.е. курсанты Московской спецшколы ВВС, в вечернее время пытались ухаживать за красавицей Юлей, но она, как правило, отшивала их.
Юля приехала в Сибирь из Москвы в поношенных ботинках, демисезонном пальтишке и лёгкой вязаной шапочке. С собой она привезла, как самую большую свою ценность, патефон с пластинками. Начались морозы, и уже в конце ноября девушке пришлось расстаться с самым дорогим, что у неё было. Юля с разрешения (и одобрения) родителей обменяла свой дорогущий патефон на обыкновенные сибирские пимы. Ногам стало тепло, а вот душе – ещё тоскливее. Она не могла уже слушать свои любимые песни, которые раньше поддерживали её морально.
В леспромхозе рабочим выдавали уже бывшие в употреблении ватные телогрейки, шапки-ушанки, комбинезоны, валенки и рукавицы. Юля всё это получила не сразу, по частям. Но к самым сильным январским морозам она уже была полностью экипирована, чтобы выдержать злой обжигающий 30-40-градусный сибирский мороз!
Однако даже тяжёлый труд и суровый быт не изменили главного: Друнина настойчиво добивалась отправки на фронт. 10 месяцев она прожила в Заводоуковске, и всё это время обращалась в Ялуторовский райвоенкомат.
10 мая 1942 года девушке исполнилось 17 лет. В справках она исхитрилась прибавить себе год, поэтому «официально» Юлии было 18 лет, что и требовалось для службы в Красной Армии. В июле 1942 года Юлия Друнина сменила тактику: разговаривала с военкомом жёстко, а пару раз заявила, что нажалуется областному военкому, что её несправедливо лишают законного права добровольного вступления в Красную Армию.
И вот долгожданная повестка получена! Случилось это 3 августа 1942 года. Юлию Друнину призвали в Красную Армию добровольцем.
👉🏻Предыдущий пост
Текст: Даниил Хренов
#ДаниилХренов_ЦИ #ЮлияДрунина_ЦИ #ЮлияДрунина