28.05.2026 09:00
Сегодня на столе цветы – жена и дочь накануне нарвали большой букет ромашек и любимых Твардовским крупных, сиреневых лесных колокольчиков.
Сегодня на столе цветы – жена и дочь накануне нарвали большой букет ромашек и любимых Твардовским крупных, сиреневых лесных колокольчиков. Семья живёт на даче под Звенигородом, в деревне: Александр Трифонович, его жена и дочери, старшей – девять лет, младшей – пять месяцев. Дом снят на всё лето.
Твардовский работает. Он пишет о Василии Тёркине, герое, которого вместе с коллегами-корреспондентами придумал в дни войны с Финляндией. Так, шутки ради.
«Отдав дань "Васе Теркину" одним-двумя фельетонами, большинство его "зачинателей" занялись, каждый по своим склонностям и возможностям, другой работой в газете <…> Мы по справедливости не считали это литературой. И по окончании войны в Финляндии, когда один из моих товарищей по работе в военной печати услышал от меня <…> что я пишу "Тёркина", он лукаво погрозил мне пальцем; так, мол, я и поверил тебе, что ты станешь теперь этим заниматься». Но Твардовский занимается – и мучается. Не удаётся выбрать нужный стихотворный размер (ямб, хорей?), додумать сюжет поэмы (разве может быть поэма без сюжета?), решить, каким будет сам Тёркин (прежним ли, фельетонным, «фигурой условной, лубочной»?).
Впрочем, об этом можно подумать завтра. Сегодня поэт с семьей. У него день рождения – 31 год. «Всё обрело ценность внезапность утраченного счастья, запомнилось навсегда». Сегодня – 21 июня 1941.
Завтра он напишет в дневнике только: «Война с Германией. Еду в Москву». Букет ромашек и колокольчиков в глиняном горлаче, еще совсем свежий, так и останется в опустевшем доме.
Тёркина Александр Трифонович «бросает». «Двадцать второе июня 1941 года прервало все эти мои поиски, сомнения, предположения. Все это было той нормальной литературной жизнью мирного времени, которую нужно было тотчас оставить и быть ото всего этого свободным при выполнении задач, стоявших теперь перед каждым из нас. И я оставил свои тетрадки, наброски, записи, намерения и планы. Мне тогда и в голову не пришло, что эта моя прерванная началом большой войны работа понадобится на войне».
9 мая 1945 Твардовский встретит в Германии, в городе Тапиау (сейчас это русский город Гвардейск), вместе с редакцией фронтовой газеты «Красноармейская правда». Он будет стоять на крыльце дома, где ночевали сотрудники редакции, и вместе со всеми, поддерживая салют, расстреливать патроны из обоймы. Здесь, в Восточной Пруссии, одновременно с Победой он закончит поэму «Василий Тёркин», закончит условно, потому что от сюжета откажется – это «книга про бойца без начала, без конца». За судьбой Тёркина к тому моменту будет следить весь Советский Союз – как за судьбой человека не просто по-настоящему существующего, а не «условного», но ещё и родного, «своего».
–Почему Твардовский возвращается к работе над Тёркиным, которую прекратил 22 июня 1941?
–Как война меняет образ главного героя и другие замыслы поэта, насколько отличаются довоенные черновики от финального текста?
–Как читатели помогают писать поэму?
–Существует ли у Тёркина реальный прототип?
–Какие они, военные годы самого Твардовского, и особенно – дни, когда он пересекает границу Германии и дописывает, пожалуй, главный в своей жизни текст?
Расскажет Анастасия Кругликова на фестивале «Россия на Западе». А Светлана Цыбина прочтёт со сцены ту самую последнюю главу поэмы «Василий Тёркин»!
👉🏻Подробности и регистрация
📍Лекции пройдут в Калининградском областном драматическом театре (проспект Мира, 4).
Фестиваль проводится при поддержке Российского военно-исторического общества.
Твардовский работает. Он пишет о Василии Тёркине, герое, которого вместе с коллегами-корреспондентами придумал в дни войны с Финляндией. Так, шутки ради.
«Отдав дань "Васе Теркину" одним-двумя фельетонами, большинство его "зачинателей" занялись, каждый по своим склонностям и возможностям, другой работой в газете <…> Мы по справедливости не считали это литературой. И по окончании войны в Финляндии, когда один из моих товарищей по работе в военной печати услышал от меня <…> что я пишу "Тёркина", он лукаво погрозил мне пальцем; так, мол, я и поверил тебе, что ты станешь теперь этим заниматься». Но Твардовский занимается – и мучается. Не удаётся выбрать нужный стихотворный размер (ямб, хорей?), додумать сюжет поэмы (разве может быть поэма без сюжета?), решить, каким будет сам Тёркин (прежним ли, фельетонным, «фигурой условной, лубочной»?).
Впрочем, об этом можно подумать завтра. Сегодня поэт с семьей. У него день рождения – 31 год. «Всё обрело ценность внезапность утраченного счастья, запомнилось навсегда». Сегодня – 21 июня 1941.
Завтра он напишет в дневнике только: «Война с Германией. Еду в Москву». Букет ромашек и колокольчиков в глиняном горлаче, еще совсем свежий, так и останется в опустевшем доме.
Тёркина Александр Трифонович «бросает». «Двадцать второе июня 1941 года прервало все эти мои поиски, сомнения, предположения. Все это было той нормальной литературной жизнью мирного времени, которую нужно было тотчас оставить и быть ото всего этого свободным при выполнении задач, стоявших теперь перед каждым из нас. И я оставил свои тетрадки, наброски, записи, намерения и планы. Мне тогда и в голову не пришло, что эта моя прерванная началом большой войны работа понадобится на войне».
9 мая 1945 Твардовский встретит в Германии, в городе Тапиау (сейчас это русский город Гвардейск), вместе с редакцией фронтовой газеты «Красноармейская правда». Он будет стоять на крыльце дома, где ночевали сотрудники редакции, и вместе со всеми, поддерживая салют, расстреливать патроны из обоймы. Здесь, в Восточной Пруссии, одновременно с Победой он закончит поэму «Василий Тёркин», закончит условно, потому что от сюжета откажется – это «книга про бойца без начала, без конца». За судьбой Тёркина к тому моменту будет следить весь Советский Союз – как за судьбой человека не просто по-настоящему существующего, а не «условного», но ещё и родного, «своего».
–Почему Твардовский возвращается к работе над Тёркиным, которую прекратил 22 июня 1941?
–Как война меняет образ главного героя и другие замыслы поэта, насколько отличаются довоенные черновики от финального текста?
–Как читатели помогают писать поэму?
–Существует ли у Тёркина реальный прототип?
–Какие они, военные годы самого Твардовского, и особенно – дни, когда он пересекает границу Германии и дописывает, пожалуй, главный в своей жизни текст?
Расскажет Анастасия Кругликова на фестивале «Россия на Западе». А Светлана Цыбина прочтёт со сцены ту самую последнюю главу поэмы «Василий Тёркин»!
👉🏻Подробности и регистрация
📍Лекции пройдут в Калининградском областном драматическом театре (проспект Мира, 4).
Фестиваль проводится при поддержке Российского военно-исторического общества.