11.06.2026 18:00
Виссарион Белинский: цитаты об истории и её изучении
«У всякого народа — своя история, а в истории свои критические моменты»: критик Виссарион Белинский об истории
11 июня 1811 года родился литературный критик и публицист Виссарион Белинский. Сегодня делимся несколькими цитатами с размышлениями Белинского об истории, её изучении и о сущности истории как науки.
Из рецензии на русское издание «Очерков всеобщей истории для детей от десяти до пятнадцати лет»:
«Нельзя с точностью определить времени, в которое дети должны начинать изучение истории; думаем, что это должно быть между двенадцатилетним и пятнадцатилетним возрастом. Во всяком случае, если начинать детей учить истории, то учить дельно и основательно или совсем не учить, и по руководствам систематическим и полным, а не по сухим сокращениям, в которых, на 342 страницах в 12-ю долю листа, излагается вся история человеческого рода…».
Из «Очерков бородинского сражения (Воспоминания о 1812 годе)»:
«У всякого человека есть своя история, а в истории свои критические моменты: и о человеке можно безошибочно судить, только смотря по тому, как он действовал и каким он является в эти моменты, когда на весах судьбы лежала его и жизнь, и честь, и счастие. И чем выше человек, тем история его грандиознее, критические моменты ужаснее, а выход из них торжественнее и поразительнее. Так и у всякого народа — своя история, а в истории свои критические моменты, по которым можно судить о силе и величии его духа, и, разумеется, чем выше народ, тем грандиознее царственное достоинство его истории, тем поразительнее трагическое величие его критических моментов и выхода из них с честью и славою победы. Дух народа, как и дух частного человека, выказывается вполне только в критические минуты, по которым одним можно безошибочно судить не только о его силе, но и о молодости и свежести его сил».
Из «Руководства к всеобщей истории»:
«История была всегда и у всех народов: у одного как предание, у другого как сказка, у третьего как поэма, у четвертого как хроника, и т. д. У греков была даже художественная история, где с критическим анализом событий соединялось и художественное изложение. Но это все еще не та история, о которой мы говорим: это еще простая история, как рассказ о событиях в жизни народа, а не история, как наука. Народ сам по себе еще немного значит, и сколько есть народов на земле, о которых мы знаем только то, что они есть, а больше ничего о них и знать не хотим. Притом же повествование о том, что было, — еще не история. Средние века были богаты хрониками, которых простодушные авторы описывали, что и как видели, с своей точки зрения. Теперь история из хроники сделалась "мемуарами". Но все это только материалы для истории, еще не история. Сущность истории как науки состоит в том, чтоб возвысить понятие о человечестве до идеальной личности; чтоб во внешней судьбе этой "идеальной личности" показать борьбу необходимого, разумного и вечного с случайным, произвольным и преходящим, а в движении вперед этой "идеальной личности" показать победу необходимого, разумного и вечного над случайным, произвольным и преходящим».
11 июня 1811 года родился литературный критик и публицист Виссарион Белинский. Сегодня делимся несколькими цитатами с размышлениями Белинского об истории, её изучении и о сущности истории как науки.
Из рецензии на русское издание «Очерков всеобщей истории для детей от десяти до пятнадцати лет»:
«Нельзя с точностью определить времени, в которое дети должны начинать изучение истории; думаем, что это должно быть между двенадцатилетним и пятнадцатилетним возрастом. Во всяком случае, если начинать детей учить истории, то учить дельно и основательно или совсем не учить, и по руководствам систематическим и полным, а не по сухим сокращениям, в которых, на 342 страницах в 12-ю долю листа, излагается вся история человеческого рода…».
Из «Очерков бородинского сражения (Воспоминания о 1812 годе)»:
«У всякого человека есть своя история, а в истории свои критические моменты: и о человеке можно безошибочно судить, только смотря по тому, как он действовал и каким он является в эти моменты, когда на весах судьбы лежала его и жизнь, и честь, и счастие. И чем выше человек, тем история его грандиознее, критические моменты ужаснее, а выход из них торжественнее и поразительнее. Так и у всякого народа — своя история, а в истории свои критические моменты, по которым можно судить о силе и величии его духа, и, разумеется, чем выше народ, тем грандиознее царственное достоинство его истории, тем поразительнее трагическое величие его критических моментов и выхода из них с честью и славою победы. Дух народа, как и дух частного человека, выказывается вполне только в критические минуты, по которым одним можно безошибочно судить не только о его силе, но и о молодости и свежести его сил».
Из «Руководства к всеобщей истории»:
«История была всегда и у всех народов: у одного как предание, у другого как сказка, у третьего как поэма, у четвертого как хроника, и т. д. У греков была даже художественная история, где с критическим анализом событий соединялось и художественное изложение. Но это все еще не та история, о которой мы говорим: это еще простая история, как рассказ о событиях в жизни народа, а не история, как наука. Народ сам по себе еще немного значит, и сколько есть народов на земле, о которых мы знаем только то, что они есть, а больше ничего о них и знать не хотим. Притом же повествование о том, что было, — еще не история. Средние века были богаты хрониками, которых простодушные авторы описывали, что и как видели, с своей точки зрения. Теперь история из хроники сделалась "мемуарами". Но все это только материалы для истории, еще не история. Сущность истории как науки состоит в том, чтоб возвысить понятие о человечестве до идеальной личности; чтоб во внешней судьбе этой "идеальной личности" показать борьбу необходимого, разумного и вечного с случайным, произвольным и преходящим, а в движении вперед этой "идеальной личности" показать победу необходимого, разумного и вечного над случайным, произвольным и преходящим».