05.05.2026 13:17
27 миллионов — цифра, которую произносят часто.
27 миллионов — цифра, которую произносят часто. Но редко объясняют, что внутри.
Из них около 8,7 миллиона — боевые потери армии. Остальные — мирные жители. Люди, погибшие от голода в блокадном Ленинграде, расстрелянные в оккупации, угнанные на принудительный труд, умершие от болезней и холода на оккупированных территориях.
Это была не только война армий. Это была война на уничтожение — с планами колонизации советской территории, разработанными заранее: план «Ост» предполагал истребление или депортацию большей части населения европейской части СССР.
Именно поэтому советское — и затем российское — общество воспринимает эту войну не как один из военных конфликтов XX века. А как экзистенциальную угрозу, которую удалось остановить.
Понимать этот контекст — значит понимать, почему память о войне здесь структурообразующая, а не декоративная.
Из них около 8,7 миллиона — боевые потери армии. Остальные — мирные жители. Люди, погибшие от голода в блокадном Ленинграде, расстрелянные в оккупации, угнанные на принудительный труд, умершие от болезней и холода на оккупированных территориях.
Это была не только война армий. Это была война на уничтожение — с планами колонизации советской территории, разработанными заранее: план «Ост» предполагал истребление или депортацию большей части населения европейской части СССР.
Именно поэтому советское — и затем российское — общество воспринимает эту войну не как один из военных конфликтов XX века. А как экзистенциальную угрозу, которую удалось остановить.
Понимать этот контекст — значит понимать, почему память о войне здесь структурообразующая, а не декоративная.