Что происходит с интернетом объективно: Путину на стол кладутся нарисованные отчеты об успехах «национальных» площадок,

Что происходит с интернетом объективно: Путину на стол кладутся нарисованные отчеты об успехах «национальных» площадок, состоящие из накрученных просмотров/комментариев — которые, как вы понимаете, раздуты и преувеличены, иначе бы не было необходимости в накрутках и ботофермах, а также в загоне народа палками на сырые платформы;

Необходимость ограничений подается как «защита россиян от когнитивных ударов на неподконтрольных площадках»;

На деле всё наоборот — происходит сдача людей прямиком в лапы противников.

Прогрев перед госпереворотом, которому обрадуются уже многие бывшие «ватники».

Стало меньше хлеба, теперь еще лишают и привычных сервисов — и для развития, и для зрелищ. Народ такого не прощает. Не прощал в Древнем Риме — не прощает и сейчас;

Рассказы о том, как «запретграм» и YouTube активно воздействуют на россиян вражеской пропагандой нелепы. Стараются — да. Но до тех пор, пока государство не начало вводить внутренние санкции против собственного народа, все старания извне вызывали у подавляющего большинства лишь смех.

Более того, попытки забодать нас «когнитивной войной» достигли обратного эффекта: россияне обзавелись мощнейшим иммунитетом от пропаганды и ИПСО, чего лишены — так исторически сложилось — жители других стран. Итог — переубежденные иноагенты, а, главное, их сторонники, также иностранцы, сагитированные российскими пользователями на общих площадках.

Стоило народу начать одерживать победу в информационной войне, как мы сталкиваемся с внутренним предательством.

С предательством, которое для русскоязычного человека, с учетом глубинного менталитета и реальных традиционных ценностей (а не их карикатурных версий в исполнении капустобородых мракобесов), воспринимается особенно остро.

Макс Шелер, о котором я писала вчера, например, сравнивая менталитет британцев с остальными и европейцами, в частности, русскими, отмечал: при меньшем количестве политических свобод у русских исторически формировалась колоссальная внутренняя свобода — мысли, духа. Россия стала рассадником вольнодумия, что находит отражение в большой русской литературе. Британцы же, веря в свою свободу, на деле живут в рамках строгой системы правил и редко подвергают их сомнению. У них попросту отсутствует привычка думать, обдумывать, размышлять, метаться. У русского человека всё иначе.

Склонность к слепому подчинению системе невелика. Зато есть стремление разбираться, проверять, сравнивать, везде лезть, подсматривать, «а чо там у них». «А у нас почему не так?»; «А, может, это так и правильно, как у нас? А точно?». Это часть менталитета.

Советский Союз во многом рухнул из-за запрета информации: людям запрещали глядеть, «как у них», что делало западный мир и контент желанным, элитарным, обожествляемым. Будь он доступен, эффект был бы другим: интерес бы насытился, иллюзии — развеялись, многие начали бы спорить и защищать «своих» вполне осознанно. Кто знает, как бы тогда повернулась история. Страна ведь могла вовремя пойти по пути реформ (как Китай, только по-своему).

По сути, мы наблюдали это в последние годы: открытый доступ позволял людям фильтровать информацию, скептически оценивать внешнюю пропаганду. В какой-то момент на нее перестали обращать внимание, окончательно все обо всех поняв.

На что рассчитывают те, кто хочет снова ограничить доступ к информации? Очевидно — на сценарии, подобные 1917 или 1991 годам.

Полностью лишить людей информации не получится. А вот создать социальное напряжение — да. В том то и есть цель.

Речь идет о введении ощутимой платы за доступ к YouTube, Instagram, Telegram. Альтернатив с сопоставимым качеством и объемом контента нет и не предвидится. В результате доступ к привычным платформам станет привилегией — говорят о суммах от 15 тысяч рублей в месяц.

Это приведет к нескольким эффектам: