«Мы решили: бабушка переезжает к тебе.

«Мы решили: бабушка переезжает к тебе. Квартира — Артуру, ты справишься» — услышала я вместо "спасибо" за все годы прислуги

— Садись, не стой, — мать отвернулась, даже не обняла.
Виктория замерла на пороге квартиры, где провела двадцать лет. Девять лет её сюда не звали. Ни на праздники, ни просто так. Звонили раз в полгода — похвастаться Артуром. А сегодня: «Приезжай срочно, поговорить надо».

Бабушка Александра Ивановна сидела на диване, сгорбленная, с платком на плечах. Людмила Петровна суетилась возле стола, наливала чай в стаканы с подстаканниками — советские, с гербами. Артур развалился в кресле, пальцы скользили по экрану телефона.

Поправился — щёки обвисли, живот навис на ремень.

— Замуж так и не вышла? — бабушка покачала головой, будто Виктория провинилась.
— Встречаюсь с человеком.
— Ну и ладно, а то уже тридцать три, засидишься, — мать отхлебнула чай, резко поставила стакан. — Артур женится.
Виктория посмотрела на брата. Тот не поднял головы.

— Поздравляю.
— Бабушка отдаёт им свою двушку и гараж, — мать говорила так, будто читала список покупок. — Молодым с чего-то начинать надо.
Виктория медленно опустила стакан. Она уже знала, что будет дальше. Всегда знала.

— Мы решили: бабушка переезжает к тебе. Квартира — Артуру, ты справишься, — мать смотрела в сторону.
Виктории было семь, когда родился Артур. Голубое одеяло из роддома, бабушкин вскрик: «Мальчик! Наконец-то мужчина в доме!» Отец ушёл через год — собрал сумку и испарился. С тех пор всё крутилось вокруг Артура. Ему — новые игрушки, отдельная комната. Ей — раскладушка в зале и чужие куртки с рынка.

В тринадцать мать вручила ей фартук:

— Теперь ты за ужин отвечаешь, мне некогда.
Виктория научилась варить, жарить, гладить. Артур сидел за компьютером. Она убирала за ним постель, мыла его тарелки, стирала носки. Если возмущалась, получала холодное:

— Мужчина не должен опускаться до этого, ты что?
В шестнадцать попросила денег на репетитора. Мать посмотрела, будто та предложила лететь на Марс:

— Зачем тебе институт? Замуж выйдешь. Артуру на курсы нужны деньги, он будущий специалист.
Внутри что-то переломилось тогда.

В двадцать Виктория поступила на вечернее отделение техникума, днём устроилась продавцом. Спала по четыре часа, но деньги откладывала — каждая купюра была ступенькой к свободе. Через четыре года набрала на первый взнос, оформила ипотеку на студию. Двадцать квадратов на окраине, пятый этаж без лифта. Когда сообщила, что съезжает, бабушка всплеснула руками:

— С ума сошла! Кто за Артуром смотреть будет?
— Он взрослый, пусть сам за собой смотрит.
— Неблагодарная! Мы тебя вырастили, а ты вот как!
Виктория закрыла чемодан и вышла. Дверь хлопнула за спиной — как выстрел.

Девять лет тишины. Родные звонили редко — хвастались, что Артур закончил очередные курсы. Работы у него не было, жил на пенсии матери и бабушки. Виктория слушала и не предлагала помощи.

— Погоди, — Виктория смотрела на мать, потом на бабушку. — Артур получает квартиру в подарок, а я беру бабушку к себе?
— Ну а что такого? — мать пожала плечами. — Ты одна, места хватит. Молодым просторное жильё нужно, дети пойдут.
— У меня двадцать квадратов, там одна комната.
— Ничего, втиснетесь, — бабушка кивнула. — Диванчик поставишь, и всё.
— Почему Артур не может взять бабушку в квартиру, которую ему дарят? Там две комнаты.
Мать вскинулась, лицо покраснело:

— Ты что несёшь?! Молодая жена с чужой старухой жить будет?! Ей своё гнездо строить надо!
— Для невесты бабушка чужая, а для меня родная, значит? — Виктория медленно встала. — Интересно.
— Ты обязана! — мать шагнула вперёд, ткнула пальцем. — Мы тебя растили, кормили. Твоя очередь отдавать долги.
— Долги? — Виктория усмехнулась. — Я с тринадцати на вас горбатилась. Готовила, стирала, убирала за Артуром, пока он в игрушки рубился. На образование мне ни копейки не дали. Я сама квартиру купила. А теперь вы хотите, чтобы я освободила место для его королевской задницы?
— Как ты смеешь! — бабушка попыталась встать