Михаил Булгаков.

Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита.

Часть II
Пилатовы главы
Пилатовы главы были в прицельном фокусе, потому что я хотела ответить себе на вопрос: какую угрозу видят верующие в этом романе?
А ответ оказался прост: угроза вырастает на почве невежества. Из незнания источников и отсутствия общих фоновых знаний с автором. Мог ли автор предвидеть, что читатели вообще не знают исходник? Потому что только человек, никогда не читавший Евангелие, может подумать, будто бы в лице Иешуа автор изобразил Иисуса Христа. Всё как раз наоборот: в образе Иешуа – всё то, что противно Личности Христа. Спасибо книге, я окунулась в Евангельский текст. Поиск параллелей-противоположностей оказался увлекательным занятием.

Весь облик Иешуа, как он появляется перед читателем, все его жесты, позы, реплики – всё это совершенно чуждо образу Христа, каким мы встречаем его в Евангелиях. Иешуа смотрит на Пилата «с тревожным любопытством», «подаётся вперёд», заискивающе заглядывает в глаза, говорит «мечтательно» и, наконец, произносит:
– А ты бы меня отпустил, игемон. Я вижу, что меня хотят убить.
Иисус никогда не заискивал – наоборот, говорится о Его нелицеприятии. Многие считают это слово синонимом «неприятного». Но оно значит – говорить, невзирая на лица, одинаково перед всеми. Мечтательности у Него тоже нет; и в этом, кстати, была одна из моих претензий к образу Христа и Божией Матери в книге М.Симоньян. Слишком они там обидчивые, человечные – в дурном значении слова. И никогда Иисус не просил отпустить Его – по крайней мере, не у Пилата. В Евангелии диалог такой:
Пилат говорит Ему: мне ли не отвечаешь? не знаешь ли, что я имею власть распять Тебя и власть имею отпустить Тебя? Иисус отвечал: ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше; посему более греха на том, кто предал Меня тебе (Ин.19:10-11).
Булгаковский Пилат обязательно должен был задать этот вопрос Иешуа:
– Что такое истина?
– Истина прежде всего в том, что у тебя болит голова, и болит так сильно, что ты помышляешь о самоубийстве.
Ответ кажется красивым и проницательным. Но это – не ответ Христа. На вопрос Пилата Христос молчит. Потому что Истина стоит перед Пилатом, и он этого не видит. Какой смысл что-то отвечать?

Левий Матвей показан как единственный последователь Иешуа. Таким естественным кажется желание, чтобы учитель его избежал страданий! Просто какой-то предтеча эвтаназии, честное слово. Между тем, когда Пётр выражает пожелание того, чтобы со Христом не случилось ничего плохого, то получает такой ответ:
Отойди от меня, Сатана, ты Мне соблазн! потому что думаешь не о том, что́ Божие, но что́ человеческое (Мф 16; 23).
Всё в пилатовых главах – человеческое! Да и откуда божественному взяться в том, источник чего – дьявол? Он ложь и отец лжи, и в Иисусе Христе не имеет ничего своего.

Левий Матвей крадёт нож в хлебном магазине. Такой литературный намёк на евангельское: «Аз есмь хлеб жизни» (Ин 6: 35). Хлебным ножом поразить Хлеб Жизни. Но Иешуа – вовсе не Хлеб. Это мы видим также по его поведению на кресте.
Счастливее двух других был Иешуа. В первый же час его стали поражать обмороки.
…он прильнул к губке и с жадностью начал впитывать влагу.
Кого Иешуа вспоминает на кресте? «Игемон», – зовёт он. Между тем, нам известно, что Иисуса долго истязали перед казнью. Ему было гораздо тяжелее других. Есть много сведений о характере ран, которые он претерпел, можно найти и прочитать. И Он не пил жадно, а наоборот, отказался от уксуса, чтобы не впадать в забытьё, чтобы испытать муки до конца.

В заключение вспомню диалог Левия Матвея и Воланда.
– Что было бы ваше добро без зла?
Это старая уловка, вроде как мир без теней не полон. Но нам не дано этого знать – что было бы, если б не было зла. Мы это знание утратили. Даже апостол Павел, восхищенный до третьего неба, не мог описать великолепие того, что увидел. Но разве мы можем говорить, что чего-то нет, только лишь потому, что не видели этого сами?

Мария Кузьмина