23.06.2026 07:45
Профиль Клио Эпиграфом к эссе назначаю строки Бродского: «Для меня деревья дороже леса, у меня нет общего интереса».
Профиль Клио
Эпиграфом к эссе назначаю строки Бродского:
«Для меня деревья дороже леса, у меня нет общего интереса».
Ходить строем, быть лесом – главное, против чего направлен пафос Бродского. Потому что в общественном согласии относительно истории заключена не «объективность фактов», но – абсолютизация одной из интерпретаций факта. Историю надо изучать именно в вариантах интерпретаций и создавать собственные Средневековье, Ренессанс и т.д. Ибо никакой «бесстрастной объективности» не существует.
Рациональный подход к истории недопустим; единственный закон истории – это случай. Чем более упорядоченным кажется общество, тем больше случая в нём накапливается. И вот, история уже на пороге и сметёт всю прибранность.
Поэтому человеку подобает быть кочевником – если не физически, то в разуме. Это ведёт к мучительной неуверенности, «но лучше мучиться, чем ходить строем».
В поисках конкретных фактов автор обращается к геноциду евреев в Третьем рейхе. Почему? Может быть, потому, что сам еврей?
Но он отождествляет себя не с евреями, а с русскими, защищавшими страну.
«Я также осознаю, что, не будь этих двадцати миллионов погибших русских, я мог бы отождествить себя с еврейскими жертвами Третьего рейха гораздо полнее»
Стоит помнить о том, что история – всегда версия Каина.
Мария Кузьмина
Эпиграфом к эссе назначаю строки Бродского:
«Для меня деревья дороже леса, у меня нет общего интереса».
Ходить строем, быть лесом – главное, против чего направлен пафос Бродского. Потому что в общественном согласии относительно истории заключена не «объективность фактов», но – абсолютизация одной из интерпретаций факта. Историю надо изучать именно в вариантах интерпретаций и создавать собственные Средневековье, Ренессанс и т.д. Ибо никакой «бесстрастной объективности» не существует.
Рациональный подход к истории недопустим; единственный закон истории – это случай. Чем более упорядоченным кажется общество, тем больше случая в нём накапливается. И вот, история уже на пороге и сметёт всю прибранность.
Поэтому человеку подобает быть кочевником – если не физически, то в разуме. Это ведёт к мучительной неуверенности, «но лучше мучиться, чем ходить строем».
В поисках конкретных фактов автор обращается к геноциду евреев в Третьем рейхе. Почему? Может быть, потому, что сам еврей?
Но он отождествляет себя не с евреями, а с русскими, защищавшими страну.
«Я также осознаю, что, не будь этих двадцати миллионов погибших русских, я мог бы отождествить себя с еврейскими жертвами Третьего рейха гораздо полнее»
Стоит помнить о том, что история – всегда версия Каина.
Мария Кузьмина