19.04.2026 07:00
Безвыходное положение — 7: Оля в горячке и страх Людмилы Степановны
Безвыходное положение - 7... 📧
— Мальчик мой! Сынок!!!
Громкий, пронзительный крик разорвал тишину ночной квартиры, заставив Людмилу Степановну резко подскочить на своей кровати.
Она, ещё не до конца проснувшись, в темноте запуталась в длинном подоле ночнушки, и бросилась к дивану.
Так длилось уже вторые сутки. Оля то ненадолго приходила в себя, выпивая несколько глотков бульона или воды, то снова проваливалась в сон, переходящий в горячечный бред.
Но при этом, в редкие моменты ясности, она запрещала Людмиле Степановне вызывать скорую помощь, и та, скрепя сердце, подчинялась.
У Оли был жар, лоб пылал сухим огнем, щеки покрылись нездоровым, лихорадочным румянцем, а под глазами залегли синюшные тени. Она металась на узком диване, то сбрасывая с себя одеяло, то кутаясь в него с головой, бормоча что-то бессвязное.
Людмила Степановна пребывала в ужасе. Она не понимала, как правильно поступить, разрываясь между страхом за жизнь девушки и леденящим душу пониманием последствий.
Мысли её метались, как перепуганные птицы в клетке. С одной стороны, ясно как день — девушка тяжело больна. Только что перенесенные роды в антисанитарных условиях, кровопотеря, нервное потрясение — всё это грозило сепсисом, воспалением, чем угодно. Нужен врач, нужны лекарства, капельницы. Промедление могло стоить Оле жизни.
Но с другой стороны… С другой стороны был страх. Если она вызовет скорую, врачи сразу поймут, что перед ними роженица. А где ребенок? Этот вопрос повиснет в воздухе, и тогда начнется. Милиция, допросы. Оля станет не просто несчастной брошенной девушкой, а подозреваемой в чем-то ужасном: в детоубийстве или, в лучшем случае, в оставлении в опасности. Её жизнь будет сломана окончательно.
Людмилу тоже затащат в участок, как соучастницу, будут допрашивать. «Приютила у себя детоубийцу, скрывала». И никто не станет вникать в причины, в душераздирающую беспомощность. Увидят только факты: в её квартире рожали, ребенка нет, она скрывала.
В первый же день, когда Люда вернулась с ночной смены и обнаружила окровавленную, полумертвую Олю на полу прихожей, она, преодолевая отвращение и панику, перетащила её на диван, отмыла, перевязала. И тогда, в промежутках между стонами, Оля, в состоянии какого-то полусознательного шока, выдохнула правду. Про то, как она одна, в пустой квартире, родила живого мальчика, как завернула его в простыню и потащила по ночному городу. Про то, как оставила его в картонной коробке у дверей какого-то роддома, бросила камень в окно и убежала.
👇👇👇
ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ...
НАЧАЛО ТУТ...
— Мальчик мой! Сынок!!!
Громкий, пронзительный крик разорвал тишину ночной квартиры, заставив Людмилу Степановну резко подскочить на своей кровати.
Она, ещё не до конца проснувшись, в темноте запуталась в длинном подоле ночнушки, и бросилась к дивану.
Так длилось уже вторые сутки. Оля то ненадолго приходила в себя, выпивая несколько глотков бульона или воды, то снова проваливалась в сон, переходящий в горячечный бред.
Но при этом, в редкие моменты ясности, она запрещала Людмиле Степановне вызывать скорую помощь, и та, скрепя сердце, подчинялась.
У Оли был жар, лоб пылал сухим огнем, щеки покрылись нездоровым, лихорадочным румянцем, а под глазами залегли синюшные тени. Она металась на узком диване, то сбрасывая с себя одеяло, то кутаясь в него с головой, бормоча что-то бессвязное.
Людмила Степановна пребывала в ужасе. Она не понимала, как правильно поступить, разрываясь между страхом за жизнь девушки и леденящим душу пониманием последствий.
Мысли её метались, как перепуганные птицы в клетке. С одной стороны, ясно как день — девушка тяжело больна. Только что перенесенные роды в антисанитарных условиях, кровопотеря, нервное потрясение — всё это грозило сепсисом, воспалением, чем угодно. Нужен врач, нужны лекарства, капельницы. Промедление могло стоить Оле жизни.
Но с другой стороны… С другой стороны был страх. Если она вызовет скорую, врачи сразу поймут, что перед ними роженица. А где ребенок? Этот вопрос повиснет в воздухе, и тогда начнется. Милиция, допросы. Оля станет не просто несчастной брошенной девушкой, а подозреваемой в чем-то ужасном: в детоубийстве или, в лучшем случае, в оставлении в опасности. Её жизнь будет сломана окончательно.
Людмилу тоже затащат в участок, как соучастницу, будут допрашивать. «Приютила у себя детоубийцу, скрывала». И никто не станет вникать в причины, в душераздирающую беспомощность. Увидят только факты: в её квартире рожали, ребенка нет, она скрывала.
В первый же день, когда Люда вернулась с ночной смены и обнаружила окровавленную, полумертвую Олю на полу прихожей, она, преодолевая отвращение и панику, перетащила её на диван, отмыла, перевязала. И тогда, в промежутках между стонами, Оля, в состоянии какого-то полусознательного шока, выдохнула правду. Про то, как она одна, в пустой квартире, родила живого мальчика, как завернула его в простыню и потащила по ночному городу. Про то, как оставила его в картонной коробке у дверей какого-то роддома, бросила камень в окно и убежала.
👇👇👇
ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ...
НАЧАЛО ТУТ...