10.06.2026 15:49
МАРИЯ ИВАНОВНА ЧПОК-ЧПОК Мой вьетнамский таксист по имени Тан знал только три слова: тан, гоуз, мани. Город назывался Ф
МАРИЯ ИВАНОВНА ЧПОК-ЧПОК
Мой вьетнамский таксист по имени Тан знал только три слова: тан, гоуз, мани.
Город назывался Фантьет.
— Тан, я просил отвезти меня в ресторан, — формулировал я жестами, — а ты куда меня привез?
Мы ехали по улице, вдоль которой покачивались часовые любви всех полов. Тан резко свернул к каким-то ржавым гаражам и затормозил.
— Тан! Гоуз! Мани! — сказал он торжествующе и показал рукой на железные ворота.
В гараже стояло несколько столиков, пахло погибшей рыбой. Ко мне подошла пожилая официантка и спросила:
— Вонт ми?
Всё-таки Фантьет был борделем, наспех замаскированным под город. «Вонт ми?» Она сказала это устало, без тени кокетства.
Очевидно, её карьера сексуальной львицы началась еще при Хо Ши Мине, во времена трудного социалистического выбора Вьетнама.
Я мотнул головой:
— Ноу.
Я хотел есть. И показал на старика в фартуке, возившегося у плиты.
— Вонт хим? — оживилась она. Старик-повар посмотрел на меня испуганно.
Я замахал руками:
— No! No! I don't wanna fuck! I am hungry! Я просто голоден.
У ног официантки кружился смешной маленький щенок. Я улыбнулся. И тут хозяйка всё поняла:
— Вонт хим? Делишес! Делишес! Кам ту ми!
Я извинился и вышел. Хотелось провести вечер чуть менее раскованно.
Я подозвал Тана и нарисовал на песке небоскребы и море. Он кивнул:
— Тан гоуз! Мани?
К утру мы прикатили в курортный городок Ньячанг. Тан высадил меня на главной площади, где гордо реял государственный флаг. Прямо у флагштока ко мне шагнула пожилая, интеллигентного вида женщина, по виду сотрудница мэрии, и спросила:
— Мариванна? Бум-Бум?
Мой вьетнамский таксист по имени Тан знал только три слова: тан, гоуз, мани.
Город назывался Фантьет.
— Тан, я просил отвезти меня в ресторан, — формулировал я жестами, — а ты куда меня привез?
Мы ехали по улице, вдоль которой покачивались часовые любви всех полов. Тан резко свернул к каким-то ржавым гаражам и затормозил.
— Тан! Гоуз! Мани! — сказал он торжествующе и показал рукой на железные ворота.
В гараже стояло несколько столиков, пахло погибшей рыбой. Ко мне подошла пожилая официантка и спросила:
— Вонт ми?
Всё-таки Фантьет был борделем, наспех замаскированным под город. «Вонт ми?» Она сказала это устало, без тени кокетства.
Очевидно, её карьера сексуальной львицы началась еще при Хо Ши Мине, во времена трудного социалистического выбора Вьетнама.
Я мотнул головой:
— Ноу.
Я хотел есть. И показал на старика в фартуке, возившегося у плиты.
— Вонт хим? — оживилась она. Старик-повар посмотрел на меня испуганно.
Я замахал руками:
— No! No! I don't wanna fuck! I am hungry! Я просто голоден.
У ног официантки кружился смешной маленький щенок. Я улыбнулся. И тут хозяйка всё поняла:
— Вонт хим? Делишес! Делишес! Кам ту ми!
Я извинился и вышел. Хотелось провести вечер чуть менее раскованно.
Я подозвал Тана и нарисовал на песке небоскребы и море. Он кивнул:
— Тан гоуз! Мани?
К утру мы прикатили в курортный городок Ньячанг. Тан высадил меня на главной площади, где гордо реял государственный флаг. Прямо у флагштока ко мне шагнула пожилая, интеллигентного вида женщина, по виду сотрудница мэрии, и спросила:
— Мариванна? Бум-Бум?