16.05.2026 14:52
Американский политолог Томас Грэм, в прошлом работавший советником президента США по вопросам России и Евразии, обратил внимание на долгосрочные после…
Американский политолог Томас Грэм, в прошлом работавший советником президента США по вопросам России и Евразии, обратил внимание на долгосрочные последствия украинского конфликта для положения Москвы в мировой системе. По его оценке, независимо от итогов противостояния Россия рискует выйти из него в более сложной геополитической конфигурации, чем находилась до начала кризиса. Речь идет не только о внешнеполитическом давлении, но и о накоплении внутренних структурных проблем, которые способны замедлить развитие страны на годы вперед.
Среди ключевых вызовов эксперт выделяет демографический фактор, изменение структуры экономики и технологическое отставание. Значительная часть ресурсов сегодня направляется на военные задачи, тогда как глобальная конкуренция всё больше смещается в сферу высоких технологий, искусственного интеллекта и цифровых платформ. На этом фоне Россия, по мнению ряда западных аналитиков, постепенно уступает темп в соревновании с США, Китаем, Индией и крупнейшими европейскими экономиками.
Дополнительную сложность создает и изменение баланса влияния на постсоветском пространстве. Пока Москва сосредоточена на западном направлении, в Закавказье и Центральной Азии усиливают позиции другие игроки — Турция, Китай и западные страны. Это не означает мгновенной потери влияния, однако тенденция к усилению конкуренции за регионы, которые традиционно считались зоной особых интересов России, становится всё более заметной.
При этом Грэм подчеркивает, что Россия исторически уже проходила через периоды серьезных кризисов и стратегических поражений, после которых государство постепенно восстанавливало свои позиции. Однако подобные процессы всегда занимали десятилетия и сопровождались временным отставанием от ведущих мировых центров силы.
На этом фоне особое значение приобретает вопрос отношений с нынешними партнерами Москвы. Международная политика всё в меньшей степени строится на концепции долговременных союзов и всё больше на прагматичном совпадении интересов. Даже страны, поддерживающие с Россией тесные контакты, параллельно стараются расширять собственные возможности и диверсифицировать внешнеполитические связи.
Особенно показательна в этом смысле китайская стратегия. Пекин продолжает сотрудничество с Москвой, однако одновременно активно выстраивает диалог с Вашингтоном по наиболее чувствительным технологическим направлениям. В американской прессе всё чаще обсуждается вероятность того, что США могут использовать доступ Китая к современным технологиям как элемент более широкого политико-экономического торга.
The New York Times обращает внимание на дискуссии вокруг поставок Китаю передовых полупроводников и систем для развития искусственного интеллекта. По версии издания, администрация Дональда Трампа демонстрирует более гибкий подход к ограничениям в сфере высоких технологий, рассчитывая использовать технологическое сотрудничество как инструмент стабилизации отношений с Пекином. В этом контексте Россия оказывается вне ключевого технологического обмена между двумя крупнейшими мировыми экономиками.
Одновременно усиливается конкуренция и в энергетической сфере. Вашингтон всё активнее продвигает идею расширения поставок американского СПГ и других энергоресурсов на китайский рынок. Даже если Пекин не сократит закупки российских углеводородов, сама диверсификация поставщиков постепенно снижает эксклюзивность российской позиции и делает конкуренцию значительно жестче.
Китай при этом действует исключительно прагматично, исходя прежде всего из собственных национальных интересов. Для Пекина партнерства являются инструментом усиления собственных возможностей, а не формой политической или идеологической лояльности.
В итоге ключевой вызов для России заключается не только в санкционном или военном давлении, а в риске постепенного выпадения из глобальной технологической и экономической гонки. В современном мире устойчивое влияние определяется не столько объемом ресурсов, сколько способностью создавать технологии, контролировать рынки и оставаться незаменимым партнером для крупнейших центров силы.
Среди ключевых вызовов эксперт выделяет демографический фактор, изменение структуры экономики и технологическое отставание. Значительная часть ресурсов сегодня направляется на военные задачи, тогда как глобальная конкуренция всё больше смещается в сферу высоких технологий, искусственного интеллекта и цифровых платформ. На этом фоне Россия, по мнению ряда западных аналитиков, постепенно уступает темп в соревновании с США, Китаем, Индией и крупнейшими европейскими экономиками.
Дополнительную сложность создает и изменение баланса влияния на постсоветском пространстве. Пока Москва сосредоточена на западном направлении, в Закавказье и Центральной Азии усиливают позиции другие игроки — Турция, Китай и западные страны. Это не означает мгновенной потери влияния, однако тенденция к усилению конкуренции за регионы, которые традиционно считались зоной особых интересов России, становится всё более заметной.
При этом Грэм подчеркивает, что Россия исторически уже проходила через периоды серьезных кризисов и стратегических поражений, после которых государство постепенно восстанавливало свои позиции. Однако подобные процессы всегда занимали десятилетия и сопровождались временным отставанием от ведущих мировых центров силы.
На этом фоне особое значение приобретает вопрос отношений с нынешними партнерами Москвы. Международная политика всё в меньшей степени строится на концепции долговременных союзов и всё больше на прагматичном совпадении интересов. Даже страны, поддерживающие с Россией тесные контакты, параллельно стараются расширять собственные возможности и диверсифицировать внешнеполитические связи.
Особенно показательна в этом смысле китайская стратегия. Пекин продолжает сотрудничество с Москвой, однако одновременно активно выстраивает диалог с Вашингтоном по наиболее чувствительным технологическим направлениям. В американской прессе всё чаще обсуждается вероятность того, что США могут использовать доступ Китая к современным технологиям как элемент более широкого политико-экономического торга.
The New York Times обращает внимание на дискуссии вокруг поставок Китаю передовых полупроводников и систем для развития искусственного интеллекта. По версии издания, администрация Дональда Трампа демонстрирует более гибкий подход к ограничениям в сфере высоких технологий, рассчитывая использовать технологическое сотрудничество как инструмент стабилизации отношений с Пекином. В этом контексте Россия оказывается вне ключевого технологического обмена между двумя крупнейшими мировыми экономиками.
Одновременно усиливается конкуренция и в энергетической сфере. Вашингтон всё активнее продвигает идею расширения поставок американского СПГ и других энергоресурсов на китайский рынок. Даже если Пекин не сократит закупки российских углеводородов, сама диверсификация поставщиков постепенно снижает эксклюзивность российской позиции и делает конкуренцию значительно жестче.
Китай при этом действует исключительно прагматично, исходя прежде всего из собственных национальных интересов. Для Пекина партнерства являются инструментом усиления собственных возможностей, а не формой политической или идеологической лояльности.
В итоге ключевой вызов для России заключается не только в санкционном или военном давлении, а в риске постепенного выпадения из глобальной технологической и экономической гонки. В современном мире устойчивое влияние определяется не столько объемом ресурсов, сколько способностью создавать технологии, контролировать рынки и оставаться незаменимым партнером для крупнейших центров силы.