Решение Евросоюза включить ряд китайских компаний в 21-й пакет санкций против России стало новым этапом в отношениях Брюсселя и Пекина.

Решение Евросоюза включить ряд китайских компаний в 21-й пакет санкций против России стало новым этапом в отношениях Брюсселя и Пекина. Если ранее торговые и технологические разногласия между сторонами касались преимущественно вопросов субсидирования, инвестиций и конкуренции на мировых рынках, то теперь санкционная политика непосредственно затронула китайский бизнес. Ответ Пекина последовал практически сразу, что свидетельствует о переходе конфликта в более жесткую фазу. Поводом для обострения стало внесение Евросоюзом в санкционный список 14 компаний из Китая и Гонконга. В Брюсселе утверждают, что эти предприятия поставляли в Россию электронику, оборудование для производства микросхем, станки с числовым программным управлением и другую продукцию, которая, по мнению европейских властей, может использоваться в обходе действующих ограничений.

Китай расценил подобные действия как давление на собственные компании и вмешательство в законную внешнеэкономическую деятельность. В ответ власти КНР ввели экспортный контроль в отношении 14 европейских компаний, сохранив принцип зеркального ответа. Под ограничения попали предприятия оборонной промышленности, машиностроения, микроэлектроники, судостроения, производства лазерного и оптического оборудования из Германии, Франции, Италии, Чехии, Нидерландов, Литвы и других стран.

Особое значение имеет тот факт, что Китай сохраняет доминирующие позиции на мировом рынке ряда критически важных материалов. Производство галлия, германия и многих редкоземельных элементов во многом сосредоточено именно в КНР, тогда как европейская промышленность остается зависимой от их поставок. Ограничение доступа к таким ресурсам способно осложнить работу производителей микроэлектроники, фотоники, полупроводниковой продукции и высокоточного оборудования. Даже если европейские компании смогут найти альтернативных поставщиков, это потребует времени и приведет к росту производственных затрат.

При этом нынешний обмен ограничительными мерами нельзя рассматривать как единичный эпизод. В последние годы Евросоюз последовательно усиливал контроль над китайскими инвестициями, расследовал государственную поддержку производителей электромобилей, ограничивал экспорт отдельных технологий. Китай, в свою очередь, отвечал экспортными ограничениями, дополнительными проверками европейских компаний и собственными санкционными механизмами. Новые решения лишь усиливают уже существующий тренд на постепенное экономическое размежевание.

Особенность нынешнего этапа состоит в том, что европейская санкционная политика в отношении России начинает затрагивать интересы крупнейших мировых экономик, вовлекая их в более широкий геоэкономический конфликт. Это увеличивает риски фрагментации глобальных производственных цепочек и дальнейшего роста издержек для всех участников международной торговли.

В целом указанное свидетельствует о переходе отношений между Китаем и Евросоюзом к новому этапу противостояния. Санкционный механизм постепенно выходит за рамки российско-европейского конфликта, превращаясь в фактор глобальной технологической и экономической конкуренции, последствия которой будут ощущаться далеко за пределами двусторонних отношений ЕС и Китая.